Чтение онлайн

— Ладно, очко в твою пользу. Да, все это дерьмо связано с большим бизнесом.

— Дележ с другими компаниями?

— Как будто, — протянул он, слегка пожав плечами. Один пистолет он держал нацеленным на меня, но второй опустил и сдвинулся вперед на пару шагов, чтобы приставить дуло к затылку Старшего. — На самом деле я знаю не больше твоего. Все, о чем мне сообщили: счет оплачивает некая крупная фармацевтическая компания. — Он снова посмотрел туда, где в луже крови лежал эль-Муджахид. — Кое-кто срубит кучу денег.

— Может быть, и так, только потратить их толком не сумеет. Мы их переловим.

Он фыркнул.

— ОВН, вероятно, но только не ты, капитан. Хотя даже если и переловят, мне-то что за дело? Я все равно просто наемник. У меня нет личной заинтересованности в том, как все обернется, и когда дерьмо действительно попадет на вентилятор, я буду в далеком-далеком краю… И, как говорится, «они жили долго и счастливо»… Могу поспорить, о ваших подвигах там даже не напишут в газетах.

— Сомневаюсь, малыш, — негромко произнес Старший, — тебе придется оглядываться через плечо, потому что в один прекрасный день я до тебя доберусь.

— Ой-ой-ой, как я испугался! — Он ткнул Симса стволом. — Будешь охотиться за мной, старик, я отрежу тебе яйца и заставлю их съесть.

Из колокольного зала снова послышалась стрельба.

Грейс.

Скип улыбнулся.

— Полагаю, все мы догадываемся, что происходит внизу. Обезумевшие зомби — и прямо по национальному телевидению. Вот это действительно полное дерьмо. Видимо, пора выбираться отсюда. Небольшая истерия весьма кстати, тебе так не кажется, капитан?

— Для человека, который изображает из себя хладнокровного убийцу, ты слишком много болтаешь. В чем проблема, Скип? Тебе не хватает духу перестрелять своих товарищей по команде?

Он засмеялся.

— Ну ты даешь! Прямо из курса психологии. Пытаешься манипулировать эмоциями захватчика, устанавливая связи между ним и его заложниками. Ради бога. Нет, капитан, просто наконец-то я дождался возможности отплатить тебе за то, что ты на днях надрал мне задницу. Я не из тех, кто готов забывать и прощать.

— Хочешь матч-реванш? Пожалуйста. Предпочитаешь сойтись врукопашную или на ножах? Если верить твоему досье, ты мастерски владеешь клинком…

— Спустись на землю. Считаешь, я идиот? Я знаю, что мне не выстоять против тебя в бою. Почему, как ты думаешь, я не дерусь честно, кретин?

— Ладно… ты совершенно сбил меня с толку, парень. Чего же тогда ты хочешь?

— Хочу посмотреть, как тебя отмутузит кое-кто, с кем тебе не совладать.

— О? И кто же это будет?

— Я… — прозвучал у меня за спиной сиплый, сдавленный голос.

Я развернулся.

Эль-Муджахид громадой возвышался в дверном проеме. Да, он был мертв. Хотя это в данный момент мало что значило. Он улыбался мне, скаля зубы.

Позади меня Скип насмешливо произнес:

— Ну не паскудство ли?!

Голь и Амира. Бункер

Голю пришлось проползти через два строительных тоннеля и спуститься по четырем холодным железным лестницам, чтобы добраться до сердцевины сооружения, расположенного глубоко под землей. Он стремился к рычагам управления, встроенным в бункер на самый крайний случай. Он следил за тем, чтобы не производить ни звука, если вдруг Амира или кто-нибудь из ее тварей — живых или мертвых — преследует его. Здесь, внизу, царил полумрак, дежурные лампы попадались по одной на каждую сотню футов, поэтому приходилось пробираться на ощупь. И еще здесь было чертовски жарко.

Длинная шахта, просверленная под бункером, уходила в лавовый поток. Он лежал под толщей песков пустыни. Геотермальная энергия питала бункер, а блок из шести вентиляционных отдушин — каждая представляла собой крепкую трубу в полмили длиной — предохранял теплоконверторы от накопления ее чрезмерного количества. Станции не грозила критическая перегрузка, даже если половина из них вышла бы из строя. Однако существовало место, в котором все трубы соединялись: гигантский вертикальный колодец, упиравшийся в купол лавы.

Перегретые газы поднимались вверх, а затем распределялись по шести вентиляционным трубам. Тепло заставляло моторы вращаться, однако жар выходил только в том случае, если ничто ему не мешало. Стоит заблокировать вентиляционные отверстия — все сразу, — и горячий воздух окажется запертым под генераторами. При такой степени нагрева через несколько минут они либо расплавятся и потекут, либо взорвутся. И тогда аварийная аппаратура запустит программу, внедренную непосредственно в структуру станции. Даже намеренная попытка ее отключить заставит сработать систему. Она передаст электрический сигнал автоматическим засовам, которые намертво перекроют все двери, а затем расплавятся, заваривая их. После чего покрытые асбестом вентиляторы из особых сплавов подхватят перегретые газы и заполнят ими все без исключения помещения в бункере. Голь создал свое детище таким, чтобы при любых обстоятельствах оставалась возможность предотвратить выход патогенов на поверхность. Он действительно не собирался уничтожать мир. Все, что он хотел, — стать самым богатым человеком планеты.

Себастьян крался по тоннелю, истекая потом, дюйм за дюймом приближаясь к месту, которое можно было обнаружить только на ощупь: отметины, похожие на шрифт Брайля, Голь сам выдавил на стальной пластине. Под ней размещалось шесть гидравлических рычагов. При сдвиге каждого тонна скальной породы перекроет соответствующее вентиляционное отверстие. Просто, как апельсин.

Осталось сорок футов.

Тридцать. Двадцать. А потом он услышал голос, шепчущий в темноте где-то у него за спиной.

— Себастьян, — позвала Амира. Тихо, сладостно и страшно.

Центр Колокола Свободы.

Суббота, 4 июля, 12.19

Я попятился от эль-Муджахида, когда он сделал шаг вперед из темного кабинета.

— Матерь Божия, — услышал я шепот Старшего.

Грим сполз с лица Воина, отчего оно выглядело как кусок расплавленного, а потом застывшего металла. Страшный шрам наискось пересекал все лицо, будто его полоснули саблей. Я впервые оказался так близко к знаменитому террористу. Наверное, в нем было не менее шести футов росту, а весил он фунтов двести пятьдесят. Эль-Муджахид стянул пиджак, который составлял часть шпионского маскарада, ослабил узел галстука и, сняв его, бросил на пол. Белая рубашка пропиталась кровью. Воин дотронулся до пулевых отверстий. Я стрелял на поражение, должно быть, пули пронзили ему сердце. Он улыбнулся.