Чтение онлайн

– Бывший лейтенант Зигмунд Лукаш – единственный оставшийся в живых член экипажа «Милого Дядюшки Виктора», – сказал Бэйн. – Тогда он был самым молодым, но сейчас ему уже семьдесят восемь лет. По счастливой случайности он живет в Идендейле.

– Уверен, что вы с ним обязательно встретитесь, – сказал Колин, как бы намекая, что чем раньше это произойдет, тем лучше.

– Мы связывались с семьей Лукаш, – ответил Фрэнк, – но, можно сказать, они не слишком готовы к сотрудничеству.

– Очень жаль, – огорчился суперинтендант.

– В день катастрофы штурман, как тогда это было заведено, сообщил в управление полетами о том, что было видно на трассе по курсу, – продолжил Бэйн. – Его предупредили о низкой облачности на высоте двух тысяч и плохой видимости. Но он каким-то образом умудрился сбиться с курса и вывел самолет прямо на Айронтонг-хилл. После этого у них не было никаких шансов.

– Пятеро погибших и двое выживших.

– Да, и одним из выживших был пилот самолета, мой дед, – вмешалась Элисон Моррисси. – Его тело так и не нашли после катастрофы.

Купер ждал этих слов. Ведь именно из-за них и организовывалась эта встреча. Все остальное было просто преамбулой.

– Его объявили дезертиром, – заметил он, – а при расследовании происшествия назначили еще и ответственным за крушение.

Моррисси резко повернулась к нему:

– Он был пилотом и отвечал за воздушное судно. Так как не было никаких свидетельств вражеского нападения или механических неисправностей, его назначили виновным по умолчанию. Но нет и никаких свидетельств того, что мой дед дезертировал. Абсолютно никаких.

– Но его видели, когда он покидал место аварии, – заметил Купер.

– Нет – его никто не видел.

Старший суперинтендант слегка пошевелился, как будто его разбудили громкие голоса. Он еще раз заглянул в бумаги, приготовленные для него разведкой.

– По моей информации, тогда были допрошены двое мальчиков, которые рассказали, что видели летчика, шедшего по дороге, ведущей к водохранилищу Блэкбрук, в направлении от Айронтонг-хилл к Глоссопу. Мне кажется, этим все сказано, – заметил Колин.

– Да, это заявление сыграло основную роль. Я бы хотела найти их и поговорить с ними, но не смогла разыскать их имен, – сказала Элисон.

– С вашей точки зрения, мисс Моррисси, это большая неудача, но не забывайте, что тогда они были еще детьми. Двенадцати и восьми лет. Как вы думаете, зачем бы им понадобилось лгать?

– Не знаю.

– Кроме того, есть информация, что человека в летной форме в тот же день видели направляющимся из этого района. Более того, его подобрал недалеко от Чинли водитель проезжавшего грузовика. В те времена такое поведение водителя было абсолютно естественным.

– Но этого летчика не опознали как лейтенанта Мактига, – возразила Моррисси.

– Скажу больше, так продолжалось до совсем недавнего времени. Это прекратилось всего несколько лет назад.

– Что продолжалось и что прекратилось?

– Практика подвозить служивых. Обычно они стояли на обочине дороги со своими солдатскими мешками и плакатами, на которых было написано место назначения, а водители останавливались рядом. Солдат было легко определить по коротким стрижкам, потому что вся остальная молодежь их возраста носила длинные патлы. Я и сам помню, как подсаживал несколько солдатиков на объездной части шоссе Эм-шесть возле Престона в те годы, когда еще служил в Ланкаширском управлении. А вот в наши дни верить никому нельзя. Никогда не знаешь, в чьих руках могут оказаться военная форма или оборудование. Только подсадите их к себе в машину – и вас мгновенно ограбят или еще чего похуже. Ради собственной безопасности я бы не советовал публике заниматься таким извозом.

Элисон Моррисси уставилась на суперинтенданта, и Купер заметил, что она краснеет. Это сделало ее еще привлекательнее, но Джепсон, казалось, не обратил на это никакого внимания. Он перешел в состояние публичного политика, как будто выступал перед представителями Торгово-промышленной палаты или Комитета содействия деятельности полиции.

– Этого человека никто не опознал как моего деда, – повторила Моррисси.

– Это я вижу, – сказал шеф, изучая бумаги.

– Да и как он мог добраться до Эм-шесть? Задумаемся на минутку. Я изучила карты того места, где он сел на грузовик, – оно находится в десяти милях от места катастрофы. Мой дед что, прошел все это расстояние пешком? Но тогда почему его никто больше не видел?

– Просто было темно, – заметил Бен.

Канадка посмотрела ему в глаза, и ему показалось, что при других обстоятельствах она вполне могла бы улыбнуться.

– Вот именно, – Джепсон благодарно кивнул Куперу. – Именно что темно. Водитель грузовика подобрал его в семь часов утра. А в январе в этих местах в такое время еще темно. Бен у нас в этом разбирается, он из местных. Никогда нельзя сбрасывать со счетов знание местной специфики. Это гораздо лучше, чем все те бумажки, которые вы нам тут показали, мисс Моррисси.

Старший суперинтендант отодвинул в сторону бумаги с таким видом, как будто они ему были больше не нужны, и улыбнулся женщине. Купер узнал эту его политическую улыбку – обычно она предназначалась для инспектирующих представителей руководства Полицейского департамента и выражала надежду суперинтенданта на то, что они все уберутся восвояси и оставят его в покое.

– Но водитель грузовика не смог даже убедительно подтвердить, что на мужчине была летная форма, – сказала Элисон, и в ее голосе послышалось отчаяние.

Джепсон опять взял в руки бумаги. Он взглянул на первую страницу, а потом на Купера, который одними губами повторил три слова.

– Просто было темно, – еще раз повторил Колин, поколебавшись. – Ну конечно, ведь мы все уже с этим согласились, мисс Моррисси. А мы не можем требовать от водителя грузовика, чтобы он в темноте определял знаки различия той или иной формы. В те времена уличных фонарей не было, знаете ли… В те времена…

– …шла война, я знаю, – сказала канадка.

Джепсон сложил пальцы рук перед собой и осмотрел комнату с некоторым удовлетворением, как будто с этим фактом было покончено.