Чтение онлайн

Поездки по России попрежнему отнимали у Воейкова ежегодно почти весь летний период. Он часто бывал за границей — участвовал в международных съездах, конгрессах, совещаниях. Можно только поражаться его выносливости и энергии.

Один раз здоровье изменило ему. В мае 1893 года Александр Иванович тяжело заболел. Пришлось лечь в больницу. Болезнь угрожала жизни. Больного предупредили об опасности и посоветовали написать завещание. Этот документ сохранился.

Александр Иванович завещал все движимое и недвижимое имущество брату Дмитрию Ивановичу. «Часть моей библиотеки поручаю отдать близким мне по духу лицам и учреждениям», — указывал завещатель.

Значительная часть состояния Александра Ивановича была к тому времени уже израсходована на путешествия, научные работы, которые ученый производил обычно за свой счет, на помощь брату и его семье.

На личные нужды Александр Иванович тратил очень мало: после болезни он окончательно перешел на вегетарианскую пищу. Друзья вспоминают, что во время прогулок, — а Воейков любил подолгу находиться на свежем воздухе, — он всегда держал в карманах фрукты и настойчиво предлагал их спутникам или случайно встретившимся знакомым.

Из переписки Александра Ивановича за эти годы видно, что оба брата испытывали порой недостаток в деньгах. Сызранский асфальтовый завод приносил убытки. Трудно было рассчитываться с банками, с кредиторами.

Дмитрий Иванович состоял на государственной службе и дошел до высокого гражданского чина действительного статского советника. Одновременно он занимался журналистикой, писал статьи по экономическим вопросам в газете «Русь», издававшейся в Москве известным славянофилом Иваном Сергеевичем Аксаковым. В справочнике того времени Д.И. Воейкова называли экономистом. В своих статьях Дмитрий Иванович придерживался несколько более либеральных взглядов, чем Аксаков, высказывался за «всеобщее наделение землей крестьян», причем идеализировал американский закон о «хоумстэде» (о предоставлении земли фермерам после гражданской войны 1861 — 1865 годов), высказывался за укрепление земств и против расширения «области казенного хозяйства».

Д.И. Воейков критиковал экономическое положение Российской империи в довольно резких выражениях. Так, он писал:

«Мы ухитряемся голодать чуть ли не на пристанях, заваленных хлебом».

Дмитрий Иванович выступал против злоупотреблений чиновников — взяточничества при постройке казенных железных дорог, спаивания жителей Мурманского берега безакцизным норвежским спиртом.

Выйдя в отставку, он управлял воейковским имением и занимался различными коммерческими делами, но убытки от асфальтового завода подорвали материальное благополучие семьи. В девяностых годах Дмитрий Иванович серьезно болел. Содержание писем, которые он писал брату, свидетельствует о его тяжелом душевном состоянии.

Конечно, о больном брате и его семье приходилось заботиться Александру Ивановичу. Когда брат умер, он перевез в Петербург вдову брата, Ольгу Александровну, и шестерых детей. Снял большую квартиру. Воейков отказался в пользу семьи брата от своей доли самайкинского имения (подмосковное было давно продано). Но самайкинское имение было расстроено неумелым хозяйствованием Дмитрия Ивановича, и семье жить приходилось на профессорское жалованье и литературные гонорары, которые обычно были небольшими: Воейков, не споря, соглашался на любую сумму, которую платили ему издатели, а зачастую отдавал свои работы бесплатно. Иногда он печатал брошюры на собственный счет и дарил их знакомым.

Александр Иванович жил всегда очень уединенно, но с переездом к нему семьи брата в квартире стало людно и шумно. Создавалась трудная обстановка для научных занятий. Александр Иванович никогда ни одним словом не попрекнул близких и нашел несколько необычайный выход из положения. Он уходил из дому и где-то работал. Но где? Об этом семья узнала лишь после его смерти.

На похоронах Воейкова к Ольге Александровне подошла какая-то старушка и спросила;

— Куда отвезти вещи и книги Александра Ивановича?

— Какие книги?

— Да ведь Александр Иванович много лет снимал у меня комнату и почти каждый день приходил туда заниматься.

Такую же деликатность проявлял Воейков и по отношению к своим помощникам по работе. Тон приказания или распоряжения был ему чужд. Когда же приходилось все же предлагать что-нибудь сотруднику, Александр Иванович прибегал к форме полувопроса:

— Как бы вы отнеслись к возникшей у меня мысли командировать вас на некоторое время?

Или:

— Не находите ли вы, что ваша статья сильно выиграла бы, если бы вы добавили некоторые мысли?

Студенту, провалившемуся на экзамене, Воейков говорил как бы мимоходом:

— Я хотел бы еще раз встретиться с вами, чтобы побеседовать на затронутые сегодня темы.

Это означало обычное профессорское: «Придите в другой раз!»

Развитие капиталистических отношений в пореформенной России сопровождалось ростом промышленности и сельского хозяйства. В деревне происходило классовое расслоение крестьянства, начали формироваться сельская буржуазия и сельский пролетариат.

Разоренные крестьяне становились батраками у помещиков или кулаков, шли на работу в город, увеличивая ряды фабрично-заводского пролетариата. Эксплуатация городских и сельских пролетариев стала источником огромных прибылей буржуазии и помещиков.

Со второй половины семидесятых годов под влиянием усилившегося вывоза хлеба из России заокеанских стран, а также в связи с продолжительным кризисом европейской промышленности хлебные цены на мировом рынке начали падать. Наступил длительный мировой аграрный кризис, продолжавшийся примерно с 1875 по 1895 год.

Влияние аграрного кризиса на развитие сельского хозяйства в России было огромным. В связи с падением цен на внешнем рынке резко снизились и внутренние цены на хлеб.

Стремясь к накоплению в стране запасов золота, царское правительство решило усилить вывоз хлеба: «Недоедим, а вывезем».

Конечно, недоедать приходилось народу, а не авторам этих циничных СЛОВ. Беспощадное взимание непосильных податей приводило к тому, что крестьяне продавали за бесценок не только излишки хлеба, но и зерно, необходимое для пропитания и даже для посевов.