Чтение онлайн

Талий прочистил горло, стараясь ускориться. Ему явно было неуютно между двумя рычащими супругами.

— Ты просто пытаешься поссориться из-за того, что произошло вчера… и утром, — Кассиэль откинул в сторону одеяло и сел на кровати, поморщившись от боли.

— Будешь шевелиться, раны не затянутся, — напомнила я ему, но он всё равно встал и решительно направился ко мне.

— Я сам обработаю её рану, — сообщил он Талию.

— Я могу и сама всё сделать, — подскочила на ноги, указывая взбесившемуся мужу на кровать. — Ляг живо. Ты ранен.

— Я ранен твоим напускным равнодушием, — схватив за плечи, он хорошенько меня встряхнул. — Ты злишься, потому что отказываешься принимать очевидное.

— Я прекрасно принимаю, что ненавижу тебя, — прорычала, толкнув его в грудь. Он поморщился от боли, но не спешил ослаблять хватку. — Отпусти! Я вся в синяках. Из-за твоих, между прочим, врагов.

— Не ненавидишь, в том и дело Натали, — как-то опустошённо произнёс он, осторожно отпуская меня.

Укол пронзил сердце. Задохнувшись на мгновение, я отступила от Кассиэля и отвернулась. И только сейчас заметила, что мы остались в комнате одни. Талий поспешил скорее сбежать. Вновь стараясь не смотреть на серафима, я присела обратно в кресло, чтобы завершить с раной. Быстро нанесла мазь, но Кассиэль забрал у меня бинт и сам принялся обматывать мою ладонь.

— Ты… дорога мне, Натали, — словно через силу произнёс он. — Я боюсь тебя потерять.

Хотела бы я ответить язвительно, уколоть его больнее, поиздеваться над тем, что у бессмертного серафима есть чувства, но мне не удавалось вздохнуть. Сердце болезненно трепыхалось в груди, душа металась в безысходности.

— Дай нам шанс. Позволь нам по-настоящему случиться. Перестать меня отталкивать, — он присел передо мной на колено, пытливо заглядывая в глаза.

— Хорошо, — тяжело сглотнув, согласилась я.

И подняла руку. Золотисто-алые глаза вспыхнули несмелой радостью. Кассиэль потянулся за лаской, но её не последовало.

— Только сначала сними оба браслета, — твёрдо потребовала я, ощущая как сердце замирает в груди. — Чтобы мы по-настоящему случились, Кассиэль.

13.2

Серафим гулко выдохнул, золотые глаза помрачнели. Он не торопился с ответом, молчал. Молчала и я. Но сердце громко ударялось о рёбра в ожидании его решения. Глупое, оно ещё верило. В глубине души я понимала, что он не согласится. У меня нет причин доверять Кассиэлю, как и у него мне. А без доверия отношений не построить, я усвоила этот урок с Крисом, через боль предательства и сотни разочарований. Они до сих пор не отпускают.

— Ты улетишь, как только я сниму браслет, — медленно произнёс он, внимательно всматриваясь в мои глаза.

Искал в них подтверждение или опровержение своих слов. Но вряд ли нашёл. Он мог увидеть только разочарование.

— Видишь, Кассиэль, мы не можем случиться. У нас нет будущего, — поднявшись с кресла, я обошла его. — Может ты вернёшься отлёживаться в свою комнату?

— Да, мы вернёмся в нашу комнату, — твёрдо произнёс он, вставая на ноги.

Но чуть нагнулся, прижав ладонь к груди.

— Ладно, — пожала я плечами. — Как прикажете, господин.

Не оборачиваясь к нему, я вышла в гостиную. И только закрыв за собой дверь, опустила голову и растёрла ноющие веки. Я не буду плакать из-за Кассиэля. Потому что всё, что чувствую к нему навеянное, навязанное, лишь обман. Настоящее там, на Земле, с Майклом. И я должна вырваться, чего бы это ни стоило. Пока не потеряла себя.

***

Церемония единения с Источником проходила не так помпезно как недавний праздник. Царила атмосфера благоговения, уважения к погибшим воинам и немного страха. Враг подобрался близко, поговаривали о новом этапе противостояния с Инферно. Но меня мало волновали эти разговоры. Я видела, как подавлен Гефестиан в связи со смертью друзей, но не могла подойти к нему, поддержать хотя бы молчаливым участием. Потому что мой муж — ревнивый тиран.

— Хватит смотреть на него, — Кассиэль потянул меня за руку, вынуждая повернуться к нему.

Серафим успел оправиться от ран, и теперь ничего в его облике не выдавало недавнюю слабость. Он излучал энергию и силу.

— Ему плохо. Его друзья погибли.

— Он легионер. И они были легионерами, — напомнил серафим сурово. — Они выполняли свой долг перед родиной. Это славная смерть. Они принесли почёт и уважение своим семьям, спасли много невинных жизней…

— И они погибли, — перебила я его, дёрнув руку на себя, чтобы отпустил. — Я понимаю, в Эдеме вы празднуете единение с Источником, но сути это не меняет, их больше нет. Поэтому моему другу плохо. А я не могу оказать ему поддержку, потому что ты выдумываешь себе то, чего нет.

— Выдумываю? Он намеревался предложить тебе брак. Как бы к нему не относилась ты, а он тебя вожделел. И он не один…

Их много, — расхохоталась Лилит, вызывая у меня головную боль.

— Боже, Касс, ты сходишь с ума?

— Нет, это ты не понимаешь, как Эдем на тебя влияет, — он нагнулся к моему плечу, и громко вдохнул носом, вбирая мой аромат. — Твой флёр здесь насыщеннее, ярче. Ты даже не представляешь, как сладки твои губы. И многие бы желали попробовать их на вкус.

Его слова ввели меня в краткий ступор. Человеческая сущность в Эдеме действительно становилась сильнее. И логично, что вместе с ней и суккуб. Правда, я не замечала его активности, ведь он постоянно получал подпитку. Потому и не задумывалась, как могу влиять на окружающих. Ведь флёр присутствует в моём запахе постоянно, хочу я того или нет. Видимо, в Эдеме он сильнее. Ещё одна причина скорее вернуться на родную планету. К Майклу. Вот уж кому важна я, а не сладость моих губ.

— Но ты оказался самым шустрым, — я попыталась отступить от Кассиэля, но он тут же пресёк побег, обхватив мою талию рукой. — Сам подумай, кто решит покуситься на жену серафима?

— Ты себя недооцениваешь, — улыбнулся он, коснувшись моих губ своими.

В Эдеме не было зазорным демонстрировать отношения между супругами, но я всё равно испытала мало приятного от осознания, сколько пар глаз наблюдают сейчас за нами.

— Не, по-моему, это ты ревнивый параноик, — заключила я, когда серафим прервал поцелуй.

— Я ревную, — согласился он, наконец, отпуская меня. — Потому что ты мне небезразлична.

— Нет, ты просто сам не отличаешься верностью, и считаешь, что все склонны к подобным грешкам, — я ткнула пальцев в грудь помрачневшего Кассиэля и поспешила увеличить между нами расстояние. А то снова полезет целоваться…. — Можно я пойду? Мне нехорошо.

Почти не врала. После хохота Лилит меня немного вело. Тем более Кассиэль теперь не позволял моему резерву наполняться, так что слабость стала моей спутницей.