Чтение онлайн

— Но это же нечестно, — пролепетала изумленная Софи.

— Я был тогда молод, — сказал Сен-Жермен, — и голоден. Впрочем, это не оправдание. Короче говоря, Жанна работала в Сакраменто, и она постоянно встречала людей, которые покупали у меня пустую землю. Она поняла, что я шарлатан, а я принимал ее за одну из глупых благодетельниц. Никто из нас, разумеется, не знал, что другой бессмертен, и мы возненавидели друг друга с первого взгляда. Несколько лет подряд мы постоянно сталкивались где-нибудь, а во время Второй мировой войны снова встретились здесь, в Париже. Жанна вступила в движение Сопротивления, а я был американским шпионом. И тогда мы поняли, что отличаемся от других людей. Мы пережили войну и с тех пор были неразлучны, хотя Жанна все время старается держаться в тени. Ни пресса, ни поклонники не знают, что я женат. Мы, конечно, могли бы продать свадебные фотографии и получить за них состояние, но Жанна предпочитает не светиться на публике.

— Почему?

Софи знала, что знаменитости дорожат своей частной жизнью, но оставаться совершенно незаметной как-то очень странно.

— Ну… Ты, наверное, помнишь, что, когда она была знаменитой в последний раз, люди попытались сжечь ее на костре.

Софи кивнула. Внезапно стремление держаться в тени стало ей совершенно понятным.

— А как давно вы знаете Скату? — спросила она.

— Несколько веков. Когда мы с Жанной стали жить вместе, то поняли, что у нас много общих знакомых. Все они бессмертные, разумеется. Жанна знает Скату дольше, чем я. Хотя вряд ли кто-то вообще до конца знает Тень, — с кривой улыбкой добавил он. — Она всегда такая… — Он помолчал, подбирая правильные слова.

— Одинокая? — подсказала Софи.

— Да. Одинокая.

Граф окинул взглядом город и сокрушенно покачал головой.

— Ты знаешь, сколько раз она в одиночку сражалась против темных старейшин, сколько раз подвергала себя невероятной опасности, чтобы уберечь от них этот мир?

Софи хотела ответить «нет», но тут в ее памяти всплыли обрывки воспоминаний ведьмы.

Ската в кожаной одежде и кольчуге стоит на мосту, у нее в руках два сверкающих меча, и она ждет приближения огромных чудовищ, похожих на слизняков, которые собрались на другом конце моста.

Ската в полном обмундировании стоит в дверях огромного замка, сложив на груди руки, и ее меч воткнут в землю рядом. Перед ней армия жутких ящероподобных чудовищ.

Ската, облаченная в шкуру тюленя и мех, балансирует на плывущей глыбе льда, ее окружили чудовища, похожие на ледяные изваяния.

Софи облизала губы.

— Почему… почему она это делает?

— Потому что в этом ее сущность. Она создана для этого. — Граф посмотрел на девочку и грустно улыбнулся. — И другой жизни она не знает. А теперь… — Он потер руки, и в ночной воздух поднялись искорки. — Николя хочет, чтобы ты научилась магии огня. Волнуешься?

— Чуть-чуть. Вы когда-нибудь учили кого-нибудь? — неуверенно спросила Софи.

Сен-Жермен расплылся в улыбке, показав неровные зубы.

— Никого. Ты будешь моей первой ученицей. И наверное, последней.

У Софи забурчало в животе, и неожиданно эта идея показалась ей не такой уж удачной.

— Почему вы так говорите?

— Потому что шанс встретить еще одного человека с проявившимися магическими способностями невелик, а с такой чистой аурой, как у тебя, вообще равен нулю. Серебряная аура встречается очень редко. Жанна была последним таким человеком, а она родилась в тысяча четыреста двенадцатом году. Ты и вправду особенная, Софи Ньюман.

Софи почувствовала комок в горле. Она совсем не ощущала себя такой уж особенной.

Сен-Жермен сел на деревянную скамейку, приставленную к трубе.

— Садись рядом, я расскажу тебе то, что знаю.

Софи села рядом с графом Сен-Жерменом и окинула взглядом крышу и весь город. Где-то на границе сознания мелькнули чужие воспоминания. В них у города был совсем другой горизонт, это был город из низких зданий, сгрудившихся вокруг огромной крепости, и в ночь поднимался дымок из тысяч труб. Софи намеренно прогоняла мысли, понимая, что видит Париж глазами Аэндорской ведьмы и этот Париж остался где-то в далеком прошлом.

Сен-Жермен посмотрел на девочку и негромко проговорил:

— Дай мне руку.

Софи протянула ему правую руку и тут же почувствовала, как волна тепла согрела все ее тело.

— Я расскажу тебе то, что мой учитель рассказал мне об огне.

Произнося эти слова, граф медленно вел светящимся указательным пальцем по ладони девочки, следуя линиям и бугоркам на коже, рисуя узоры.

— Мой учитель говорил: кто-то считает магию воздуха, или воды, или даже земли самой сильной из всех. Но они ошибаются. Нет ничего сильнее магии огня.

При этих словах воздух перед ним засветился и замерцал. Словно сквозь дымку от костра Софи смотрела, как вьется и танцует дымок, создавая картинки, символы и узоры. Ей хотелось протянуть руку и дотронуться до них, но она сидела, затаив дыхание. Затем крыши домов растворились и Париж будто исчез. Девочка слышала только тихий настойчивый голос Сен-Жермена и видела лишь горящие угольки. Но когда граф заговорил, из огня начали вырисовываться картинки.

— Огонь питается воздухом. Он может испарить воду и разломить землю.

Софи увидела, как высоко в воздухе вулкан изверг волну бурлящей лавы. На город из глины и камней обрушился дождь из черно-красной лавы и раскаленных углей…

— Огонь разрушает, но и создает. Лесам нужен огонь, чтобы пышно разрастаться. Некоторые семена благодаря ему способны давать ростки.

Огоньки закружились, словно листья, и Софи увидела почерневший высохший лес. Деревья обуглились после большого пожара, но у их основания начали пробиваться сквозь золу новые зеленые побеги…

— С давних времен огонь согревал людей, позволяя им выжить в суровом климате.

В огне появился пустынный пейзаж, каменистый, заснеженный, но Софи отчетливо увидела, что в усеянном пещерами утесе горят теплые огоньки…

Внезапно что-то треснуло, и пламя толщиной с карандаш взметнулось в ночное небо. Софи задрала голову, следя, как оно поднимается выше и выше, исчезая среди звезд.

— Это и есть магия огня.

Софи кивнула. Она почувствовала покалывание на коже и увидела, как у графа на кончиках пальцев заиграли желтовато-зеленые огоньки. Они полизали ее кожу, обернулись вокруг запястья, легкие, точно перышки, и оставили почти незаметные черные следы.