Вопросы
Шрифт:
– Солнце голову напекло? – скривился Дим.
– Нет, телку одну в парке встретил. Думал, там ее и… а тут ты позвонил.
– Ну, извини.
Рига взял сверток не разворачивая.
– Где тут уединиться можно?
В кабинете Дима закрылся на ключ, разорвал обертку и сунул кассету в видик. Не тикает, ясно, но мало ли, что там может быть. Это не для нервов Дима. Но и сам напрягся – не раз видел такое кино на нелицензионных кассетах – зачастую с кровавым исходом. И чаще всего – о людях, которых он хорошо знал. И которым был бессилен помочь. И в то же время – о людях, пытки или смерть которых не могли задеть его за живое.
Но теперь, вглядываясь в полумрак заснятой комнаты, он невольно вжался в кресло. Почувствовал мурашки по коже и покалывание в пальцах.
Камера была установлена под потолком, и в кадр попадало все, что происходило в комнате. Вид из окон не фиксировался – и, несомненно, это было продумано: ничто не указывало на местонахождение дома.
Рига присматривался к спальне. Некоторое время она была пуста, пока мужчина не втолкнул в нее девушку.
Рига, не видевший Таню давно, узнал ее тот час же. Она почти не изменилась, только волосы были короче и спадали волнами на плечи.
Рига, ожидавший сцены насилия, вдруг понял, что смысл любительского видео вовсе не в этом. А в том, что главный герой раскрывает свое лицо (даже в полумраке спальни легко можно было узнать Дави) и сообщает своему противнику о том, что его девушка отдается ему с радостью и готова остаться с ним в «Фортуне». И в этом Рига тоже узнавал Таню.
Он наблюдал пристально. Рассматривал ее тело. Несколько раз даже останавливал кадр, любуясь ею – обнаженной и возбужденной. Единственное, чего в этот миг хотел Рига, – оказаться на месте Дави. Он представлял ее в своих объятиях, чувствовал ее запах, вкус ее губ, входил в нее – вместо Дави – слышал ее стоны и сходил с ума от возбуждения. Нервно закуривал и снова останавливал кино…
Ничего, даже отдаленно напоминающего ревность, у Риги не возникло. Он прекрасно понимал, что выбора у Тани не было, ему и в голову не пришло осудить ее. Но, досмотрев кино до конца, он вынул кассету и растоптал ее на полу, чтобы она не попалась на глаза Диму. Дим… он… еще в море утопится – чего доброго…
Рига сел в кресло и попытался все обдумать. Но возбуждение не проходило. Он все думал о ней, представлял ее длинные ноги, обхватывающие его бедра… Вспоминал их ночи… Таня все-таки изменилась. Такой привлекательной она никогда не была с ним. Да и кого она знала тогда? Старика Выготцева? Да его… Только и того, что дрожала, боясь столкнуться с неожиданной болью. Теперь в каждом ее движении сквозит грация и уверенность сексуальной, безумно обворожительной женщины, пусть даже – пленницы, но не менее желанной от этого.
Он закурил снова. Постучал Дим, и Рига открыл ему.
– Сломалась, – кивнул на кассету. – Но там был привет от Дави. Он сказал, что «Фортуна» – теперь его. И Таня тоже.
– Там была Таня?
– Нет. Но он сказал, что она жива и чувствует себя хорошо.
– Зачем ты разбил ее? – покосился Дим на обломки под ногами.
– Так, со зла. Увидел его наглую рожу… Я ему яйца оторву, короче! Достал он меня, этот чурка!
– Да он русский.
– Какой он «русский»?! Армянин он. Ничего, попадется он мне…
Рига на миг задумался.
– Это – сто процентов – где-то за городом. Что-то типа особняка. Потолки высокие. Машин не слышно.
– Не Поле Чудес?
– На Поле Чудес не так тихо. Там движение туда-сюда. Это очень тихая зона. Ничего, завтра мои ребята его вычислят…
– А, Рига, это.., – Дим начал и сбился.
– Что?
– Там ничего не было про Таню?
– Ты достал меня со своей Таней! Смог бы я дышать спокойно, если бы ее там на куски порезали?
Лицо Дима вдруг так побледнело, что Рига даже попятился.
– С ней все нормально. Мы ее найдем.
Дим молчал.
– Говорю тебе – ничего там не было. Дави передал просто, что он жив-здоров, а ты – лох и распиздяй. Ясно?
– Ясно.
Рига усмехнулся.
– Поехал я. А ты расслабься пока. Людей не задрачивай. Кокаину понюхай и спи.
– Да не помогает мне это! – отмахнулся Дим.
– Ну, онанизмом займись. Научить тебя?
– Пошел ты!
Проснувшись на другой день, Таня стала мучиться раскаянием.
В полдень неожиданно вернулся Дави. Вошел и поцеловал ее, словно они жили вместе – с незапамятных времен и планировали никогда не расставаться.
Оглядел комнату, словно прощался с ней навсегда и боялся забыть в ней что-то ценное.
– Мы переезжаем.
– Ты бросаешь свои виноградники?
Он кивнул хмуро. Лицо оставалось напряженным.
– Что-то случилось? – догадалась Таня.
Поймала себя на том, что волнуется за него. За Дима, но и за Дави – тоже, немножко. Чувства путаются.
– Дави?
– Кольцо вокруг твоего Дима становится плотнее. Я не знаю этих людей. Но я уже понял, что произошло. Я потерял время… Это нужно было решать раньше, сразу. А я затянул… «Фортуна» стала дальше от меня.
– То есть?
– Мочить надо было, мочить! – Дави выругался. – Теперь все сложнее.
– Почему?
– Потому что в городе прибавилось туристов! Я еще не видел того, кто их прислал. Но я знаю его. Я чувствую его. Чувствую, как он принюхивается к городской пыли.
На миг Дави закрыл глаза.
– Ну, это к лучшему, – успокоил сам себя. – Рано или поздно мы бы встретились. Сейчас… слишком рано. Но так уж случилось.
– Будем прятаться?
– Нет. Я хочу спрятать только тебя. Я уже не скрываюсь от Дима. Я даже выслал ему красочный фильм о нас.
– О нас?
– О нас вчера…
– Он это видел? – Таня похолодела.
– Очень надеюсь.
Поцеловал ее и сжал в своих объятиях.
– Ты переезжаешь в избушку на опушке леса.
– Куда?