Вопросы
Шрифт:
«Мы» прозвучало вполне естественно. Снова они с Димом были снова вместе по одну сторону баррикад, словно между ними никогда ничего не стояло.
– Я думал о тебе так часто, – признался Дим. – Постоянно. Как ты жил, Рига?
– До вчерашнего разговора с Глебом-Фуджи? Более или менее спокойно, – улыбнулся Рига. – Хотя столица – не самое спокойное место на свете. «Фортуна» выигрывает тем, что удалена от центра, и сама по себе – центр.
– Джин когда-то тоже говорил об этом.
– А в целом я жил неплохо – ел полезную еду, носил модную одежду, катался в дорогих машинах и спал с роскошными женщинами. И ничего больше, если это можно считать жизнью.
Дим продолжил:
– Я все думал, что если отступлюсь от «Фортуны», меня не поймут, посчитают слабаком, который бросил свое дело из-за бабы. Но это дело… сломало мне жизнь. Лично на себя я не трачу больше денег, чем зарабатывал, будучи фотографом. Все остальное – крутится в сети, расходуется на ее поддержание и возвращается в десятикратном размере. Мои швейцарские счета обеспечат еще и моих правнуков. Но будут ли у меня правнуки? Я не могу уйти – сеть держит меня паутиной. И чем дальше – тем больше. И Таня понимает это. Бежать надо было раньше – ради нее, ради ее счастья, ради нашей семьи, ради нашего будущего. Но раньше… я не мог сдаться.
Рига заулыбался.
– Только одно замечание: ты никогда не был просто фотографом. Просто фотографом, Дим… Но я понимаю тебя. Все это время я тоже думал о «Фортуне» и о том, как вы живете. И о том, счастлива ли она с тобой. И о том, к чему может привести жизнь внутри сети, в паутине. То, к чему она привела, – ужасно. Ты не должен был допускать этого. Неизвестно, как справится с этим Таня. Она сильная, но она женщина, а женщина должна быть защищена.
Дим снова – в каждой фразе – узнавал Ригу, то лучшее, что было в нем от древних воинов или средневековых рыцарей, готовых служить прекрасной даме, готовых рисковать своей жизнью и посвящать ей свою смерть. И вдруг подумал, что Рига согласился помочь ему вовсе не ради него самого, а ради Тани. Только ради нее. Ради своих прежних надежд. Ради любви к ней.
– Ты до сих пор?..
Рига понял вопрос и не удивился.
– Это стирается… и никак не сотрется. Проходит… и никак не пройдет. Я люблю ее. Но и тебя – я очень люблю, – сказал просто. – Мне кажется, что ты тоже моя судьба, и я не могу объяснить себе этого странного ощущения. Но я рад, что увидел тебя снова, хотя свел нас не самый счастливый случай…
– По имени Глеб-Фуджи…
Рига поднялся.
– Так решим: сейчас я подниму своих ребят, и мы приедем. Перетряхнем весь город. Кто бы это ни был, он не спрячется. Он никуда не уйдет. Ты пока – возвращайся к себе, выходи к гостям, веди себя, как обычно. А мы – тем временем – будем это решать. Остановимся не в «Фортуне», я думаю. Зачем пугать приезжих лишним шумом? Где-то заляжем на дно в городе… Пока все прояснится… Иди, Дим. Тебе пора возвращаться.
Но Дим стоял неподвижно и глядел на Ригу.
– Иди, не тормози мне процесс! – распорядился Рига. – Тут действовать надо немедленно. В твоих людях я не уверен – ни в одном. А моих ребят еще нужно доставить на твои юга. Им за удовольствие будет – прошвырнуться к морю. Ну, чего ты стоишь?
– Что-то такое далекое вспоминается… Ты мне Таню напоминаешь…
– Я? Таню? Спасибо большое! – Рига беззлобно усмехнулся. – Надеюсь, сексом заниматься не будем? А то времени как-то маловато…
Но что-то мелькало в зелени его глаз такое, что невольно напоминало Диму Таню, их ветреные дни, их тревожные ночи, их чувства, его ревность… к этому самому Риге. Даже к Выготцеву Дим не ревновал ее так болезненно, как к своему другу. И тогда… тогда он убил бы его без сожаления. Но тогда и Рига убил бы его…
– Прости меня… за тот раз, Рига, – произнес, наконец, Дим.
– Знаю. И ты меня – тоже. Все навалилось тогда – до предела. Солнце ударило в голову.
Теперь, когда их солнца не было видно, они снова обнялись в густой темноте беспросветной ночи.
– Мы с этим справимся, – Рига хлопнул Дима по плечу. – Мы взрослые, сильные мужчины. Особенно я!
Проводил Дима до двери и подтолкнул в коридор.
– Уезжай быстро! На моей территории для тебя тоже не совсем безопасно.
Дим снова поехал на юг. На юг… На юг… К сказочному морю и райскому побережью. В свою «Фортуну».
В загородном доме Дави стояла прежняя тишина. Таня, оценив все плюсы и минусы своего положения, решила не устраивать Дави сцен. Она уже успела привыкнуть к условному покою его особняка, и возвращение Дави на следующий день ее не испугало.
Его приход не вызвал ни шума, ни беспокойства в доме. В то же время им накрыли стол к ужину. И в этом ужине визави ей мерещилось что-то зловеще-романтическое. Впрочем, Дави спокойно потягивал вино и почти не глядел на нее.
– О чем думаешь? – поинтересовалась она. – О войне?
– Думать о войне бесполезно. Мы не выбирали войну, она выбрала нас.
– Спасительная философия, – бросила Таня.
Дави вскинул черные, недобрые глаза.
– Прекращай иронизировать.
– А ты грозный, Дави! Так написано в правилах игры: командиру быть грозным? – она расхохоталась.
– Ты нервы давно лечила? Или голова совсем не в порядке? Или тебя заводит мое присутствие?
– Не думаю, что твое присутсвие способно кого-то завести.
Дави резко поднялся. Таня метнулась от него, но Дави удержал ее, втолкнул в спальню. И она, наконец, поняла, что он не шутит.
– Не надо, Дави. Я решила, если ты хочешь, я останусь с тобой, навсегда… в «Фортуне»… но не сейчас, – пообещала она.
– Ты просто надеешься, что Дим спасет тебя. Но он не сможет этого сделать – ни сегодня, ни завтра, никогда. Сейчас он занят другими делами. Он вообще позабыл о тебе. Он думает, кому же теперь принадлежит «Фортуна» и что с ней делать дальше. Думает о себе и не ищет тебя…
– Этого не может быть!
Настала очередь Дави иронизировать.
– Так и есть. Он решает, куда ему бежать из «Фортуны», а тебя считает давно погибшей, изнасилованной ротой солдат и убитой. И ему не тяжелее от этого. Тебя для него уже нет.