Чтение онлайн

Я молчал секунд пять, разглядывая Петруху, а тот стоял передо мной и переминался с ноги на ногу. Нижняя губа амбала подрагивала от волнения, а кулаки сжимались и разжимались, выдавая нешуточное нервное напряжение. Не сдержавшись я расхохотался, подошёл к нему и хлопнул по плечу так, что ладонь отскочила от его каменных мышц.

— Казнокрад ты мой родимый, — выдавил я сквозь смех. — Всё правильно сделал. Хвалю.

Петруху отпустило мгновенно, конопатая рожа расплылась в довольной улыбке, рот растянулся до ушей, и здоровяк от облегчения даже крякнул.

— Спасибо Ярый! А ведь это мне Анфиска подсказала, — выпалил он и тут же гордо вздёрнул подбородок. — Но я и сам об этом думал, между прочим. Давно уже. У меня вообще знаешь сколько идей, как в деревне жизнь краше сделать? Вон, дорогу от ворот до пристани утрамбовать надо, а то в распутицу телеги по оси вязнут. А ещё мост через овраг у восточных ворот давно пора поставить, а то там бревно лежит через канаву, с которого каждый второй в грязь летит. Ещё…

— Стоп, — поднял я руку, останавливая поток петрухиного красноречия, потому что если его не остановить, он до вечера будет перечислять планы по благоустройству Яриловки. — Раз у тебя столько идей, то беги к Анфиске и составьте список. Что нужно, в каком порядке, примерная цена реализации. А после сядем, обсудим и решим за что браться в первую очередь.

— Ага! — просиял Петруха и рванул вверх по склону припрыгивая так, будто ему снова стало лет десять от роду.

Я проводил его взглядом и усмехнулся, потому что Анфиска из парня вытачивает настоящего хозяйственника. Правильно делает, ведь голова у Петрухи варит неплохо, когда он перестаёт тупить и начинает думать.

Что до Фадея с Борзятой, он правильно рассудил. Лишние монеты для них погоды не сделают, а вот нормальные колодцы деревне нужны позарез. Старые ведь разваливаются, а половина вёдер дырявые. Микула тридцать пять лет с деревенских шкуру драл и палец о палец не ударил ради общего блага, так что пускай хотя бы его золото послужит людям. Пусть и через нашего рыжего казнокрада.

Я за свою прошлую жизнь построил десятки жилых домов и общественных зданий, от школ до районной больницы. Каждый объект начинался с фундамента, а каждый фундамент начинался с разметки на голой земле, когда кроме колышков и бечёвки ничего нет. А потом проходит год, и на месте палок стоит здание.

Яриловка пока что находилась на стадии колышков. Но колышки уже стояли, бечёвка была натянута, а в кармане лежали весомые деньги с которыми я смогу сделать многое. Как говорил Семёныч-прораб из моей прошлой жизни «Осталось начать и кончить».

В деревню мы возвращались втроём. Я, Древомир и Тарас. Каждый молчал о своём. Мы прошли через южные ворота, и стражники на вышках проводили нас ленивыми взглядами. На улице было малолюдно, зимний вечер загнал большую часть деревенских по домам, и только дымы из труб напоминали что Яриловка не вымерла, а просто греется. Со мной поравнялся Тарас и тихонько шепнул:

— Нам бы усилить охрану. Если хоть одна собака растреплет сколько золота привезли в Яриловку, то к утру у частокола выстроится целая армия желающих забрать желтяк вместе с нашими жизнями.

— Если выдам тебе сто золотых, сможешь укрепить оборону так, чтобы нам не пришлось кратно увеличивать численность стражи?

Тарас почесал бороду и кивнул.

— Думаю, да. Закуплю капканов, они уже хорошо себя показали. Выроем волчьих ям. Частокол укрепим. У кузнеца кольчуги закажу, а то мои как оборванцы в кожанках бегают. А такой доспех не каждую стрелу сдержит. Ну и так, по мелочи. Смолы куплю на случай осады. Брёвна на стены поднимем, они очень хорошо будут ломать кости тем кто решит штурмовать Яриловку карабкаясь на холм.

— Отличный план. — Похвалил я. — Только для укрепления частокола я тебе выдам дизайнера озеленителя.

— Эт кто такой? — Нахмурился Тарас.

— Это наша любимая ведьма Пелагея. Она пройдёт вокруг частокола и срастит все брёвна друг с другом так, что они будут держать если не как каменная стена, то очень схоже.

— Использовать ведьму для укрепления обороны? — Присвистнул Тарас и добавил. — Оригинально.

Мы прошли ещё десяток метров и я увидел Саню, ковыляющего по утоптанной дороге. Он придерживал левую руку на перевязи из грязноватой холстины. Голова перебинтована так, что из-под повязки торчал только правый глаз и кончик носа. На плечах болтался овчинный тулуп. Шёл Саня медленно, и корчился на каждом шагу от боли.

— Саня! — окликнул я, и парень вздрогнул, повернув голову в мою сторону.

— Ярый, — голос у него был хриплый и приглушённый из-за бинтов, но бодрее чем в прошлый раз, когда он лежал на лавке у Савелия и шептал про божью кару.

Я подошёл к нему и оглядел с ног до головы, прикидывая состояние. Повязка свежая, значит Савелий перебинтовал его сегодня. Стоит ровно, не качается, цвет кожи на открытых участках нормальный, не зелёный и не серый. После волколачьих когтей по лицу выглядеть вполне сносно это уже достижение.

— Как себя чувствуешь?

Саня осторожно потрогал повязку на щеке и поморщился.

— Раны ещё болят. Особенно к вечеру, когда мороз крепчает, щёку дёргает так, что зубы сводит. Но работать уже могу и хочу.

— Вот и славно, — кивнул я и Саня заметно приободрился, расправив плечи насколько позволяла перевязь. — Тогда держи первое поручение. Поезжай по соседним деревням и распусти слух что староста Яриловки берёт на себя подати за каждого, кто переселится в Яриловку и пойдёт работать в мебельную мастерскую. Первым пяти семьям переселившимся в Яриловку за так выдаст дома. Но опять с условиям что семья будет честно работать, тунеядцев вышвырну пинками из деревни. Остальные же переселенцы получат землю под двор и работу на производстве за четыре медяка в день.

Саня переступил с ноги на ногу и почесал затылок здоровой рукой, от чего повязка на голове съехала набок, обнажив багровый край рубца на виске.

— Ярый, а разумно ли? Переманивать народ из чужих деревень, это ведь не мешок зерна одолжить. Старосты взъерепенятся и пошлют жалобу наверх, а то и сами заявятся с кольями. Вдруг проблемы возникнут?

— Какие к чёрту проблемы, Саша? — отмахнулся я. — Мы только что выжили в битве против чёртового волколака. Шайкой стариков меня не напугать, будь они хоть трижды разгневаны.