Чтение онлайн

Однако деваться было некуда, других кузнецов поблизости не имелось. Ермолай скрепя сердце отдал задаток. Я уже был готов оплатить работу из собственного кармана, если Ермолай зажмёт золотые кругляши.

Пока ждали пилы, собрали тележку-каретку, на которой бревно подаётся к пильной раме. Каретка двигалась по деревянным направляющим и приводилась в движение храповым механизмом, связанным с кулачковым валом через систему шестерёнок. Шестерёнки вырезали из дуба, зубья были грубоваты, но после обкатки и подгонки заработали вполне сносно.

К концу второй недели лесопилка выглядела уже вполне узнаваемо. Башня стояла, обшитая досками и покрытая крышей из горбыля. Поворотная платформа наверху была смонтирована и даже проворачивалась на роликах, хоть и со скрипом, который Ермолай называл «песней Мары».

Каркасы крыльев крепились к главному валу и ждали рогожных парусов. Внутри башни кулачковый вал висел на подшипниках из берёзового капа, промазанных салом и обмотанных кожей. Пильная рама стояла на месте, но без полотен. Тележка-каретка лежала на направляющих и при толчке рукой каталась туда-сюда с приятной лёгкостью.

По моим прикидкам конструкция была готова процентов на сорок. Предстояло навесить крылья и натянуть паруса, а потом установить пильные полотна. Отдельно нужно было заняться отладкой системы передачи и соорудить хвостовой ворот, которым оператор будет поворачивать крышу в сторону ветра.

Работы ещё было недели на три, но самое главное мы уже сделали. Фундамент стоит, каркас стоит, механизмы установлены. Дальше пойдёт тонкая работа, подгонка и отладка, и это уже скорее ремесло чем строительство.

А ещё у меня в планах было привлечь к строительству Пелагею. Зачем? Ну как же! Чтобы она восхваляла богов и говорила какой Древомир брюзга и идиот. Ха-ха. Нет, совершенно не для этого. Ведьма отлично работает с живой и умеет сращивать древесину друг с другом. А значит с её помощью мы сможем намертво соединить все неподвижные конструкции. Да так, что лесопилка тысячу лет простоит!

Ермолай в последний день второй недели обошёл стройку по кругу, задрал голову вверх. Он долго рассматривал башню, переводя взгляд с крыши на основание и обратно.

— Ярый, — медленно произнёс он. — Если эта штука заработает, я тебе треть от прибыли отдам, особенно если ты согласишься ещё одну такую соорудить.

— Ха-ха! Ты я смотрю уже решил весь лес подчистую спилить в округе? — улыбнулся я. — А если не заработает?

— Если по пятьсот досок в день будем резать, то я у Воротынского ещё земли выбью где можно обосноваться, — хмыкнул Ермолай и хлопнул меня по плечу.

— Поймал на слове. — Кивнул я представляя что мой заработок резко возрастет от открывающихся перспектив.

Древомир стоял поодаль и ковырял палкой шестерёнку, проверяя посадку зубьев. Услышав обещание Ермолая он поднял голову и негромко буркнул:

— Жмотяра, половину гони, а то ишь чё, зажал монетку то.

— Половину?! — взвился Ермолай. — Да ты вообще охренел, старый пень?!

— Охренел, — подтвердил Древомир кивнув головой. — Ещё лет сорок назад. С тех пор так и не отпускает.

Мужики заржали, а Ермолай безнадёжно махнул рукой и ушёл к себе в избу, бормоча себе под нос как его достал Древомир.

Я смотрел на башню, поднимающуюся над лесопилкой, и чувствовал гордость, которую испытывает прораб, когда объект начинает обретать форму. Предстоит проделать много работы, допилить кучу мелочей и сделать море доводок, но уже видно что это не пустая затея.

На обратном пути Древомир молчал, покачиваясь в санях и глядя на вечернее небо. Потом кашлянул и произнёс, не поворачивая головы:

— Кулачки во втором ряду всё-таки кривоваты. Завтра поправлю.

— А ещё говорил что это я бракодел. — Усмехнулся я и тут же пригнулся уворачиваясь от дедовского леща.

Стройка шла своим чередом, однако бесконечно падающий снег осложнял пусконаладочные работы. Каждое утро я просыпался, выходил на крыльцо и обнаруживал что мир побелел ещё на пол ладони. Сугробы подбирались к заборам, крыши домов сгибались под белыми шапками, а мужики затемно выползали из изб с лопатами чтобы расчистить дворы и отправиться со мной на лесопилку.

Но по-настоящему меня беспокоил не снег, а река. Щура замерзала медленно и неотвратимо. Сперва у берегов появилась тонкая хрупкая кромка льда, через которую виднелось песчаное дно. Потом кромка начала расти, вытягиваясь к середине русла острыми белёсыми языками.

Через неделю ледяные языки сомкнулись в нескольких местах, образовав перемычки, между которыми ещё темнела открытая вода. Но с каждым днём этих прогалин становилось всё меньше.

Перед тем как уйти на лесопилку я смотрел на реку и невольно хмурился. Щура покрывалась льдом быстрее чем хотелось бы, а Кирьяна всё не было. Кирьян обещал вернуться через месяц, и месяц этот уже прошел, а на реке не появилось ни единого паруса.

Если река замёрзнет окончательно, баржа не пройдёт. Кирьян застрянет в Дубровке до весны, а я останусь без денег посреди зимы с десятками работниками, которым нужно платить жалование. Да, Кирьян может отправить конный караван, но сколько это займёт времени и сколько они смогут увезти столов за раз, оставалось открытым вопросом.

Древомир тоже поглядывал на реку, но помалкивал. Мастер чувствовал моё настроение и не лез с расспросами, что само по себе было редкостью. Обычно Древомир не упускал возможности подковырнуть, если видел что я нервничаю. Зато Петруха паниковал за троих.

— Ярый, а ежели Кирьян не приплывёт? — в третий раз за утро осведомился он, когда мы шли от реки. — Чё тогда делать будем?

— Работать, — коротко ответил я, хотя внутри скребло от тех же мыслей.

— Это понятно что работать. Но жалованье чем платить? У нас на складе восемьдесят столов и под сотню стульев, а покупатель один, и тот застрял неизвестно где.