Чтение онлайн

В пустом полутемном тронном зале одинокая, недвижно застывшая на троне фигура выглядела жутковато. Когда армия людей подошла к стенам главной резиденции дома, люди кинули к воротам голову сына и наследника высокого лорда, командовавшего пограничной армией. И что-то умерло в лорде Гильнисе в тот день. Всю осаду он провел запершись в тронном зале, лишь однажды вызвав Кайэвара к себе. Чтобы отдать этот странный приказ: лично сообщить ему, когда люди ворвутся за внутренние стены.

– Они идут, – кивнул Кайэвар в ответ на вопросительный взгляд. – Вы еще можете бежать подземным ходом, мой лорд.

– Оставь, – равнодушно прервал Кайэвара лорд Гильнис. – Я разделю судьбу своего дома! Но напоследок, – черты лица высокого лорда ожесточились, а на губах появилась злая усмешка, – у меня есть подарок людям и предателям.

Гильнис стремительно встал с трона, и только сейчас Кайэвар заметил, что по правую руку от высокого лорда стоит небольшая, богато украшенная магическими письменами серебряная купель.

– Бери ее и ступай за мной, – приказал высокий лорд.

Восхождение лорда на вершину башни по длинной винтовой лестнице показалось Кайэвару вечностью. Непонятный артефакт – а в том, что купель была именно артефактом, эльф не сомневался – не был тяжел, но от холодного серебра исходила столь ощутимая эманация боли и смерти, что даже смотреть на артефакт, а не то что нести в руках, было отвратительно. Наконец впереди показалась дверь, открыв которую, высокий лорд и ларгон оказались на вершине башни.

Избавившись от артефакта, Кайэвар подошел к краю башни и, облокотившись руками на холодный камень, с болью посмотрел на пылающий город. Тут прошло его детство, тут он встретил юность и зрелость, тут он примет смерть. Судя по крикам ярости и боли, битва во внутреннем дворе входила в завершающую фазу. Если людей не остановили три крепостные стены и почти четыре тысячи защитников, то жидкая, наспех сколоченная баррикада и две сотни гвардейцев дома их уж точно остановить не могли.

– Зачем мы поднялись сюда, лорд? И что это за артефакт? – не поворачиваясь, спросил Кайэвар.

– О, у этого артефакта очень насыщенная и богатая история. Его создал один из магов нашего дома в самом конце Темных веков. Я бы рассказал тебе больше, но у нас совершенно нет времени… Прости и прощай, Кайэвар, ты был верным слугой.

Кайэвар непонимающе обернулся и еще успел заметить блеск острия меча до того, как его голова, оставляя кровавый след, покатилась по камням. Обезглавленное тело еще пару мгновений стояло на ногах, а затем упало на камни вслед за головой.

– Похоже, мы смогли его удивить! – сумасшедше хихикнул высокий лорд. – Теперь дело за тобой, – подмигнул он купели. – Что? Не хочешь? Я тебе сейчас помогу.

Подтащив обезглавленное тело Кайэвара к купели, Гильнис с радостным блеском в глазах наблюдал, как кровь капля за каплей заполняет артефакт. Отпихнув тело ларгона в сторону, Гильнис макнул палец в кровь и, словно кистью по холсту, старательно принялся водить им по украшающим древний артефакт письменам. Там где проходил палец эльфа, письмена наливались ярким багряным светом.

– Поздравляю с возвращением в наш чудесный мир, «багряная леди», – издевательски поклонился купели эльф. – Надеюсь, вы соберете достойный урожай. А теперь простите, но мне пора.

Безумно смеясь, Гильнис взобрался на каменный парапет башни и, раскинув руки в стороны, шагнул вперед. А в небо над полыхающим городом ударил багряный смерч.

– Мой господин просит прощения за задержку и просит вас подождать его здесь. – Младший поклонился и вышел, плотно закрыв за собой дверь.

Окинув скучающим взглядом рабочий кабинет Амолина, Вэон неторопливо прошелся вдоль книжного стеллажа, лениво изучая его содержимое.

Высокий лорд Амолин любил книги, и его рабочий кабинет больше походил на библиотеку. Три стены были отданы во власть высоким, от пола до потолка, ореховым стеллажам. Книг было очень много, и самых разнообразных: труды по истории, экономике, астрономии и, разумеется, магии. Дорогие фолианты в кожаных переплетах с золотым тиснением и обрезом чередовались с растрепанными книжками без переплетов и рукописями. В центре кабинета стоял рабочий стол и кресло с резной широкой спинкой. Собеседнику лорда кресла предусмотрено не было. А для дружеских встреч, ежели таковые вообще возможны в среде высшей знати империи, у камина стояли два низких кресла полукруглой формы, разделенные между собой небольшим столиком.

Пока пальцы Вэона отвлеченно перебирали дорогие переплеты, сам правитель Дома пурпурного лотоса предавался невеселым думам. Все шло как-то не так, как они планировали.

Нет, сначала все было хорошо. Да что там говорить – просто замечательно! Молниеносный захват Иллириена и внезапное нападение на императорский дворец. Гвардейцы правящего дома отбивались отчаянно, но противостоять целой армии не могли и они. Почти одновременно с нападением на императора был разгромлен, пусть и ценой больших потерь, кортеж светлой леди Эйвилин.

Но первая эйфория уже давно прошла. И картина, что вырисовывалась теперь, была далеко не так радужна, как еще недавно казалось Вэону.

Первый неприятный звоночек прозвучал, когда так и не удалось найти тела Артиса и Весмины среди обломков разрушенного крыла дворца.

«Нет! – зло подумал Вэон. – Они не могли уцелеть! На моих глазах Артис и эта сучка Весмина попали под удар магов. А тела? Их мог уничтожить пожар, да и развалины дворцового крыла еще не до конца разобрали. Да! Так оно и есть!» – Но, несмотря на все доводы, его не переставая грыз крохотный червячок сомнения.

Правители даже самых слабых старших домов что-то не спешили выразить свою покорность Совету Пяти. Империя, казавшаяся еще вчера незыблемой, словно древняя гора, развалилась на части. Почувствовав долгожданную свободу от всесильного императорского слова, что было самим законом, старшие дома припомнили друг другу все древние, казалось бы, уже давно забытые, обиды. Вчерашние друзья стали соперниками, а соперники – кровными врагами.

Давно, ох, как давно эльфийские дома не сходились в прямой схватке друг с другом. Враждовали, плели интриги, но не воевали! И вот теперь империя пылает пожаром междоусобной войны, и Вэон с горечью осознает, что в этом есть и его вина.