Чтение онлайн

— Мы сработаемся, я уверен.

Я отвезла Хосе в центр, он сказал, что хочет прогуляться пешком. Когда он ушел, Веста попросила:

— Подбросишь меня до дома? Надо бы выспаться перед завтрашним. Я отдам тебе на сегодня моих клиентов.

— Лучше Мануэле.

— Почему?

— Потому что мне тоже надо выспаться. По той же причине. Опытные диверсанты готовят минимум два пути отхода. На одном будешь ждать ты, на другом — я. Какой она выберет, зависит от ее обстоятельств.

— О, меня не предупредили.

— Веста, тебе дали инструкции. Изучи их, а потом задавай вопросы. И на будущее: если клиент не появился в течение минуты — уезжаешь и докладываешь об этом.

— А если он ногу подвернул и поэтому не успевает?

— Если он покалечился на объекте — он смертник. И все они это знают. На такой случай у каждого есть «запас». Поэтому до допросов они не доживают. А вот если ты сунешься на помощь — завалишь всю сеть, просто потому, что не готова к допросам.

— Теперь я понимаю, чего так боялся Родригес. И почему он так легко предал.

— Он очень много врал, Веста. Понимаешь, эти его басни, мол, был специалистом там, сям… Если человек на хорошем счету, если он действительно имел секретный допуск, его никто не отпустил бы из корпорации. Его интересы в суде представляли бы юристы корпорации. Поэтому я думаю, что он попался на криминале и его заставили компенсировать ущерб. Чтобы выплатить долг, он завербовался в армию.

— Это больше похоже на правду. Ладно, тогда звоню Мануэле.

Я отвезла ее и помчалась домой. Припарковалась, вынесла сумку, оставленную Хосе. Дома раскрыла — и прямо возрадовалась. Реквизит высшего качества. Надо будет придумать, как и на чем сэкономить, пригодится же на будущее.

Спать я легла необычно рано и, уже устроившись под одеялом, вспомнила, что за весь день толком ни разу не поела.

Да и черт с ним, не вставать же теперь.

Ровно в десять утра один за другим прогремели четыре мощных взрыва. В небо взметнулись тучи птиц, по почве прокатилась волна, с дерева над моей головой посыпался какой-то мусор. Мусор к взрывам отношения не имел, в чем я убедилась, поглядев вверх и заметив мордатого черно-белого кота. Кот, видимо, тоже только что меня заметил и теперь напряженно изучал, сверкая янтарными глазищами. Хороший котик, холеный и балованный. Напрасно хозяева отпускают его гулять одного. Впрочем, нельзя исключать, что зверь ушел в самоволку.

Я встала со скамейки в сквере, где кормила местных пташек, и неспешно, с достоинством направилась к месту встречи с Вестой. Пройдя сто метров вниз по главной улице предместья, я свернула налево, по узкой пешеходной тропинке пересекла квартал, миновала жидкую рощицу и вышла к стихийной парковке на трассе. Точно по графику я открыла заднюю дверцу машины и с чувством выполненного долга уселась в салон. Назвала пароль. Веста пробормотала отзыв. Кажется, она была шокирована. Она ждала диверсанта, ну и навоображала себе небось, что в салон нырнет ниндзя в черном трико. К благообразной пожилой даме в шляпке с вуалью и в сером костюме для утренних прогулок она явно не готовилась. А я наслаждалась. Это, знаете ли, мастерство. Если кто не знает, то сложней всего достоверно сыграть зрелый возраст. У хорошо поживших людей моторика определяется не особенностями сложения, а наличием возрастных болезней — искривлением позвоночника, загрубением суставов, жировыми отложениями, которые даже при самом здоровом образе жизни и строгой диете все равно появляются — и далеко не всегда там, где они желательны. Влияет и варикоз, от которого отекают ноги, влияет медлительный по сравнению с юностью кишечник, зрение — у дальнозорких походка обычно медленней и шаг короче, тогда как близорукие ступают уверенно и плотно. Одна нога у пожилых сильней другой, с годами развиваются легкие формы поперечного плоскостопия. Перераспределяется вес, сказываются все злоупотребления и привычки, создавая уникальный комплекс стереотипных мелких движений. И даже кровать, на которой спишь двадцать лет подряд, к которой твой позвоночник давно приспособился, играет свою партию в симфонии твоих движений.

Веста оправдала лучшие мои надежды. Она невозмутимо дождалась, пока я пристегнусь, а потом очень резво покатилась в сторону провинции. Через триста метров она ровным голосом попросила:

— Сеньора, пожалуйста, включите вторую степень на вашей страховке. За нами погоня.

Ага, это подключился Хосе. Веста ломанулась во весь опор, петляя по одной ей известному маршруту. Я следила за жилкой на ее шее. Нет, не сильно она волновалась. И уж точно не боялась.

— Потерпите еще пять минут, — сказала она бесстрастно, основательно тряхнув меня на очередном ухабе неведомой грунтовой дороги.

И свернула вовсе уж во чисто поле. Роща, овраг, в овраге речушка, Веста без колебаний рванула прямо по воде, благо было неглубоко. Нырнула под мост, взяла левее, выкатилась на пологий берег, поехала вдоль трассы в сторону Лощины. Добралась до места, где ограждение трассы рассыпалось, филигранно втиснула машину в узкий проем и встала на трассу — но уже носом к городу. Через двадцать секунд она включила счетчик. Точней, сняла с паузы, потому что на счетчике уже сколько-то было.

— Там было двадцать шесть километров восемьсот семьдесят метров, — сообщила Веста. — Ровно столько, сколько от той точки до парковки у центрального базара Лощины.

Иди ты, она мне даже легенду сочинила! Ответственная девушка.

— Можно было бы не заморачиваться, — продолжала Веста, — но через семьсот метров будет пункт автоматического контроля и учета.

Я промолчала. Не то чтобы опасалась выдать себя голосом — я владела шестью диалектами испанского, и достаточно было использовать ширшийский, чтобы Веста не узнала меня, настолько он грубый. Просто в инструкции, которую получила Веста, значилось: пассажир молчит.

Она довезла меня до громадного супермаркета в предместье, высадила. Я прошла здание насквозь, пересекла площадь, через пять минут была на конспиративной квартире с двумя выходами. Вернула себе первоначальный облик, с сожалением расставшись с большей частью реквизита, выскочила на параллельную улицу, в конце которой меня заждалась моя маленькая оранжевая машинка. Из нее позвонила Весте, предложила дернуть кофейку в заведении Эвы Мендес. Она согласилась.

Я бы не удивилась, попроси она вместо кофе вина, но Веста держалась с поразительным и убедительным хладнокровием.

Мы сидели в дальнем от входа углу, пили замечательный кофе и неторопливо курили. Я бы сказала, что Веста выглядела уставшей и бледной, но это если придираться.

— Долорес, — сказала она, — меня беспокоит одно. Я чувствую, что должна поделиться с тобой этим.

— Делись, — согласилась я, гадая, что спросит: сколько народу погибло при диверсии или что ей будет, если она откажется от дальнейшего сотрудничества.

— Мне не понравилось, как поставлено дело у тех, с кем Хосе ищет компромиссы.

Я приподняла брови. Веста пояснила:

— Совершенно незачем было говорить мне, кого именно я повезу. Кстати, должна отдать должное маскировке: не знала бы наверняка, что везу молодую бабу, — поверила бы, что моя клиентка пожилая респектабельная сеньора откуда-нибудь из Синеи. Но это же неправильно — то, что я знала. Есть в этом нечто от бахвальства — мол, гордись, какую ты крутую тетку везешь. Так серьезные дела не делаются.