Чтение онлайн

Ах ты ж моя прелесть. Я рассмеялась:

— Веста, только не обижайся. Заплатят тебе, как договорились. Но твоей клиенткой была действительно пожилая сеньора. Не из Синеи, но это неважно, откуда.

— О как. В последний момент решили, что я не заслуживаю доверия?

— Да нет же. Не было никакой диверсии. Хосе знал, когда на том заводе будут бить котлованы под новые цеха. И решил, что из этого выйдет неплохой экзамен для тебя.

Веста несколько секунд молчала, переваривая информацию. Потом нервно усмехнулась:

— Знаешь, а теперь я, пожалуй, хочу пару бокалов вина. И наплевать, что полдень.

Вино ей подали мигом.

— Надеюсь, высокой комиссии, принимающей у меня экзамен, понравилось, — изрекла Веста и выпила. Хмыкнула: — А я-то почти сутки мучилась и страдала. Как же так, думаю, нельзя же быть такими беспечными. И про диверсию сообщили, и даже имя исполнителя, причем, сколько я понимаю, вообще настоящее имя… А всего контроля — жучок, который я нашла и сняла тут же. Я понимаю, мы с тобой замазались в убийстве перебежчика, кредит доверия вроде как наработали, но ведь убила-то не я, я только машину угнала да попортила ее. А оказывается, все намного солиднее, чем я думала. Да уж… Впервые слышу, чтобы новичкам устраивали экзамены.

Я внимательно следила за ней. Веста, Веста, самый важный экзамен ты сдаешь прямо сейчас. Надерешься или нет?

Веста отставила недопитый бокал и вызвала виртуальное меню.

— У меня аж аппетит прорезался. Конечно, сейчас коньяк был бы лучше вина, но от коньяка я усну прямо за столом. Я же толком не спала. Поэтому глоток коньяка я выпью только дома, и недалеко от постели. Ничего, Мануэла с моими заказами справится, и ей как раз очень нужны деньги…

Она плотно поела, допила тот самый, первый свой бокал, рассчиталась.

— Подбросишь до дому? — спросила она будничным тоном. — Кажется, я созрела проспать сутки.

Я подбросила. Остановившись на бесплатной парковке в начале улицы — дальше Веста собиралась идти пешком, она всегда так делала и не видела причин отказываться от своих привычек, — я спросила как бы невзначай:

— Поможешь мне в одном дельце?

— Не вопрос, Долорес. Надеюсь, это будет уже не экзамен.

— Нет. Это будет то, чем занимаются все разведчики, а также все следователи и многие таксисты. Надо смотаться на Заячий плес и навести справки об одном человеке, который живет в тамошней деревне. Он шантажирует сеньору Вальдес.

— И ты хочешь, чтобы он с тобой поделился?

Ну дает Веста.

— Информацией, Веста, только информацией. От шантажа сеньора и сама может защититься, если захочет, но мне чертовски интересно, за что она платит.

— Нет проблем. Звони, как созреешь. Съездим. Имей в виду: я, без ложной скромности, неплохо умею то, что тебе нужно.

Она вышла из машины. Я подождала полминуты, аккуратно выскользнула наружу и последовала за ней.

Веста заглянула в табачную, овощную, мясную и винную лавки. Купила коробочку дорогого трубочного табака, штук пять помидоров, горсть стручков перца хабанеро, пучок свежих трав, три большие картофелины, целую курицу, литр молока и маленькую бутылочку хорошего бренди. Она так аккуратно пристраивала эту бутылочку между помидорами, что я поняла: Веста давно нуждалась в поводе для праздника.

Неплохо. Значит, для нее сегодняшние события были праздником.

Возможно, она просто давно искала способ сквитаться с государством за смерть единственного мужчины, которого любила.

Но скорей всего, ее мужчина — в отличие от Родригеса — был далеко не дурак. И искал себе не ту женщину, которая будет его «уважать», а ту, которая сможет разделить с ним всю его жизнь. И даже подхватит упавшее знамя, если он погибнет.

Мир праху твоему, безвестный разведчик. Ты нашел хорошую женщину.

До пресловутой верховой прогулки оставалась неделя, и график уплотнился так, что некогда было и кофе лишний раз попить. Мне приходилось успевать всюду — и работать, и заниматься верховой ездой, и к тому же сеньора Вальдес внезапно решила сделать меня доверенным лицом, поэтому через день я возила ее по разным тайным делам. В тайных делах ничего особенно компрометирующего, на мой взгляд, не было. Ну подумаешь, сеньора наняла три детективных агентства, чтобы следить за интересными людьми. Одно следило за ее сыном — честно говоря, после того, как его едва не убили, я бы на ее месте тоже кого-нибудь наняла; второе — за соседкой (похоже, сеньора подозревала молодую вдову с двумя детьми, живущую через дом от нее, в хищнических намерениях по отношению то ли к генералу Вальдесу, то ли к Энрике). А третье следило за тем самым тренером по верховой езде. Ну, что у сеньоры с тренером были особенные отношения, я заметила сразу. Нельзя не заметить, как она менялась в лице, как начинал сверкать ее взгляд, как томно опускались ресницы, какой игривой становилась улыбка. А чего, дело понятное: генералу уже слишком много лет, а женщина в самом соку. Судя по тому, что сам факт таких поездок в доме не скрывался, генерал знал об интрижке жены — и не возражал. Вряд ли, конечно, ему было приятно, но и настаивать на целомудрии супруги он явно не хотел. Одним словом, по-человечески я не одобряла такие шашни, но для разведки эти сведения не имели ни малейшей ценности, поскольку их разглашение не могло привести к серьезным потерям у клиента. Другое дело — то, что происходило в деревне на Заячьем плесе.

Поэтому, когда во вторник у меня внезапно образовалось окно длительностью в шесть часов, я вызвонила Весту, и мы поехали на Заячий плес. Никакого особенного плана действий у меня не было. Прихватить мужика, отвезти подальше в лес и побеседовать по душам — вот и все.

Приехали мы очень удачно, перед самой сиестой. Погода, надо сказать, была еще вполне терпимой, даже в середине дня любой здоровый человек мог бы пробежать километр по открытой местности и не схлопотать при этом солнечный или тепловой удар. Да и вообще мне, учившейся в Испании, бывавшей в настоящей Мексике, местный климат казался очень мягким. Никакой реальной необходимости в сиесте не было, ее соблюдали как дань традициям.

— Жарко как сегодня, — выдохнула Веста, когда мы нашли место на парковке в самом удобном углу. — А скоро лето, и будет полная гибель.

Я покосилась на нее и промолчала. Похоже, в настоящей Мексике Веста не смогла бы прожить и года. Ей бы куда-нибудь в Северную Европу. В Шотландию, например.

Сама не знаю, почему я вспомнила Шотландию. И — Сэнди, Сэнди Маккинби, агонизирующего у меня на коленях. Парня с самой чистой и глубокой душой на свете. Энрике Вальдес тоже отличался некоторым простодушием, но то, что у Энрике было наивностью от недостатка жизненного опыта, у Сэнди было мудростью. И уж на что Сэнди не мог пожаловаться, так это на недостаток опыта.

Мы с моим деканом, Кидом Тернером, летели на вертолете Макса в клинику и боялись не довезти Сэнди живым. А он лежал на сиденьях заднего пассажирского ряда, ребята помогли устроить его так, чтобы голова была у меня на коленях. Он бредил, говорил быстро и на непонятном языке, даже улыбался, хотя я точно знала — он испытывает чудовищную боль. У него в буквальном смысле плавились мозги — а он смеялся. А я рыдала.

Мне почему-то сделалось не по себе от этого воспоминания. Я сидела в машине на деревенской парковке, смотрела вдоль пустеющей улицы, залитой весенним солнцем, — и не видела ничего.