Чтение онлайн

Король-буржуа даже не думал, указав продавать немедленно, но не указав кому.

Пока разбирались, пока писали в Париж и Каир, прошло время и английский посол уступил место следующему.

Виконт Понсонби сперва счёл огромного сфинкса частью посольского пейзажа. Сообразив, он заинтересовался вторым, и, найдя оного у французов, немедленно приобрёл, выложив четыре тысячи фунтов.

Бутенёв пришёл в отчаяние. Дело оборачивалось серьезной переплатой, и это если англичанин согласится продать. Англичанин действительно предложил продать, но продать ему второго сфинкса. Уговоры не помогли.

— Но император ждёт! — в отчаянии Апполинарий схватился за голову.

— Герцог Девонширский пишет, что готов отдать за пару пятнадцать тысяч фунтов. — сообщил виконт. — Но я не уверен, что пожелаю расстаться со столь интересными вещами.

— Да ведь ваша только одна!

— Не спорю. Вы имеете право забрать своего сфинкса в любой момент. Но я прошу вас не делать этого до момента как недоразумение разрешится. Им хорошо быть вместе.

— То есть, — ухватился за соломинку Бутенёв, — вас не устроит обладание частью?

— Ни в какой мере. У сфинксов должен быть один владелец и нам с вами, дорогой друг, предстоит решить кто им станет. Я предлагаю пять тысяч фунтов за вашу статую.

Скоро и Апполинарию стало не до сфинксов. Сейчас же, собираясь в Санкт-Петербург (добрейший посол тоже не сомневался, что получит разрешение покинуть временно Константинополь), Бутенёв решился пойти ва-банк. Выкупить второго сфинкса.

Для начала, он уведомил достойнейшего виконта, что выражает тому глубочайшую благодарность и признательность за сохранение статуи, но время пришло и он забирает её.

Понсонби понял, что если желает сохранить обоих сфинксов, то действовать нужно решительно. Предложить столько, чтобы русский не отказался. Кроме того, Джон был практически уверен, что и его оппонент находится в схожей ситуации и попытается непременно купить у него второго. Всё обдумав, виконт отправил Бутенёву предложение решить этот вопрос между представителями двух держав. Лицом к лицу, путем состязания.

— То есть, Апполинарий Петрович, — уточнил внимательно всё слушавший Безобразов, — в данную минуту сфинксы находятся в английском посольстве?

— Совершенно верно, Пётр Романович.

— Что?! Мои сфинксы у англичан?! — вскричал Степан. — Да не бывать тому! Идемте, господа, идемте скорее!

— Зачем так кричать? — заметил подошедший Пушкин. Глаза его были красны.

— Как тут не кричать, Александр Сергеевич?! Мои, то есть наши сфинксы в лапах британцев!!

— Это всё-таки не повод кричать. — улыбнулся поэт.

— Тем более, что…хмм… встреча назначена на вечер. Есть время подготовиться.

— Идти могут все? — уточнил Безобразов, с сожалением поднимаясь.

— Да, в предложении сказано «представители держав».

— Замечательно, — Пётр потянулся, — вот и представим.

* автору известно, разумеется, что статуи приобрёл Рибопьер, но в этой АИ так.

Сфинксы. Продолжение.

Британские посольство находилось неподалёку, на той же улице. Правила приличия вынуждали использовать экипаж, отчего путь, который пешком занял бы несколько минут, растянулся на добрый час.

— Быть может, я выйду и дойду сам, а там и вас подожду? — взмолился Степан.

— Терпи, ваше сиятельство, терпи. — Пушкин страдал не меньше, невольно радуясь раздражению графа.

— Да, ваше сиятельство, нет у нас султанской гвардии для разгона прохожих. А казакам нельзя давать воли. — заметил Бутенёв. — Меня другое беспокоит. Что задумал Понсонби, что приготовил?

Степан вдруг рассмеялся.

— Англичанин, господа, о чем здесь думать? — пояснил он остальным. — Устроит совещание, организует конференции с комиссиями, подкомиссиями и чем-то еще, чтобы головушки у нас пошли кругом. Главное — не поддаться.

— Эх, ваше сиятельство. Настроение ваше как заяц-русак скачет.

На территорию посольства пропустили сразу, и дипломаты увидели статуи едва покинув карету. Огромные величественные сфинксы внушали уважение.

— Вот так прямо и стоят?

— Что вы хотели, граф, чтобы их занесли в дом?

— Нет, но… можно накрыть чем-нибудь.

— Нет нужды, дорогой граф. Не сахарные, не растают.

Виконт лично вышел встречать гостей.

Изнутри посольство походило на типичный английский особняк, с порога вовлекая посетителей в чувство комфорта и уюта. Слуги быстро и бесшумно принесли чай.

— Что хорошо у англичан, — негромко сказал Безобразов, — так это лакеи. Вышколены идеально. Одна беда — на чай не напасёшься.

— О чем вы, Пётр Романович? — не понял Пушкин.

— Увидите, Александр Сергеевич. Как уходить соберёмся.

В гостиной присутствовало ещё два человека. Ужа известный посетителям секретарь Дэвид и один из важнейших купцов, торговый представитель британской миссии Чарли Токтон, рыжий и полный мужчина в расцвете лет.

— Я пригласил вас, джентльмены, для разрешения вопроса к обоюдному удовольствию, — начал виконт после ритуальных приветствий, — потому прошу простить мне поспешность. Мистер Токтон, — указал он на рыжего, — находится здесь как эмиссар герцога Девонширского, имеющего свой интерес в этом деле. Если у вас нет возражений.

Бутенёв быстро обдумал и согласился. Формально несложно было придраться, однако подобное могло сказать англичанам о слабости оппонентов.

— Позвольте изложить обстоятельства так, как они видятся мне, — продолжил Понсонби, — мы с вами, господин посол, являемся полноправными владельцами статуй. Я как собственник, вы как полномочный представитель собственника. Но я хочу стать владельцем второго сфинкса. То же самое желаете вы — приобрести вторую статую. И для меня и для вас обладание только одним сфинксом существенно обесценивает удовольствие от владения. Потому — нам нужно найти решение этой маленькой проблемы. Их три. Первый — владельцем становитесь вы, а я уступаю. Второй — владельцем становлюсь я, а вы уступаете. Третий — мы с вами отходим в сторону и уступаем статуи герцогу.