Чтение онлайн

Она остановила машину у школы и перегнулась через Крейга, открывая дверцу с его стороны.

— Пока, — улыбнулась Сью. — А разве ты не поцелуешь меня на прощанье?

Он взглянул на нее с таким видом, словно собирался это сделать и лишь совершенно случайно забыл. Она подставила щеку.

Крейг взял Сью за подбородок, повернул к себе ее лицо и, стоя на сиденье на коленях, прижался ртом к ее губам. Поцелуй этот, казалось, длился вечность.

Наконец, оторвавшись от ее губ, он выскочил из машины.

Сью ошалело смотрела на племянника, перебегавшего школьный двор. Выходка Крейга ее шокировала; она все еще ощущала на губах его поцелуй.

Она поднесла руку ко рту и провела пальцами по губам.

И тут она заметила, что ее руки дрожат.

Хэкет не сводил взгляда с надгробного камня из черного мрамора. В руках он держал букетик фиалок. В глазах его стояли слезы.

Светило солнце, но было холодно; легкий бриз как-то незаметно перерос в холодный, пронизывающий ветер. Цветы на могилке пожухли; ветер разметал их опавшие лепестки, похожие на конфетти.

Хэкет еще немного постоял, глядя на могилу дочери, потом присел и принялся вынимать из вазы засохшие цветы.

Солнечная погода и выходной день побудили многих прийти на кладбище. Бросив взгляд по сторонам, Хэкет отметил, что остальные заняты приблизительно тем же, чем и он. Заменяют цветы, выпалывают сорняки...

Пожилая женщина протирала белую плиту. Неподалеку от нее, пристально глядя на могилу, стоял мужчина лет сорока. Кого потерял этот человек? Отца или мать? А может, как и он, сына или дочь?

Хэкет поставил в вазу свежие цветы. Он думал о Лизе. И о Сью.

Думал об утреннем телефонном звонке.

В этот день, в десять утра, звонил сержант Спенсер, сообщивший, что за отсутствием улик Питер Уолтон отпущен на свободу.

Хэкет даже не дал ему договорить, с яростью бросил трубку.

Отпущен на свободу!..

Ублюдка отпустили, как и предполагал Спенсер.

И что теперь?

Отправиться на поиски Уолтона? Выследить его? Спенсер сказал, что у того нет адреса, так с чего же начать? Он не сомневался, что убьет Уолтона. Но для этого его надо выследить. А Хэкет — не детектив. Как, с чего начать? Он устало вздохнул. В фильмах все так просто... Карающий ангел всегда Знает, где искать свою жертву. В кино все предрешено. А вот реальная жизнь куда сложнее.

Хэкет нисколько не сомневался, что способен убить Уолтона.

Не сомневался?

Он мечтал об этом, грезил о наиболее изощренных способах умерщвления убийцы. Но не убьет ли Уолтон его самого? И кроме того, Спенсер говорил, что замешан еще один человек. Где он?

Что из этого следует? Что? Как? Когда?..

Хэкет повернулся и бросил засохшие цветы в ближайшую урну. Затем снова повернулся к могиле. Схватился рукой за лоб — опять та же головная боль, подступающая медленно, но неуклонно. Который уж день его терзала эта боль, вгрызавшаяся в мозг, доводившая до исступления.

Он по-прежнему думал о Лизе. Думал о Сью.

Никогда в жизни Хэкет не чувствовал себя таким одиноким. Наконец он повернулся и побрел к машине.

Ее разбудил плач.

Услышав крики ребенка, Мишель Льюис приподняла голову и протерла глаза. Лежавший радом с ней Стюарт Льюис со стоном выбрался из постели.

— Прелести отцовства, — язвительно улыбнувшись, заметил он.

Мишель, также поднявшаяся с постели, направилась к детской кроватке.

Дэниел Льюис пронзительно вопил, его личико сморщилось и покраснело от напряжения.

— Похож на тряпку для мытья посуды, — зевнув, пробормотал Стюарт, гладя на жену, бережно приподнимавшую визжащий сверток.

— Шести недель от роду ты выглядел не лучше, — возразила она, укачивая ребенка.

— Да, разумеется, — кивнул он, наблюдая, как жена расстегивает ночную рубашку и подносит младенца к набухшей груди.

Дэниел был крупным ребенком. Когда он родился, то весил не меньше девяти фунтов. Но Мишель повезло. Роды оказались легкими. По словам Стюарта, у нее были «детородные бедра» — таким образом он намекал, что ей не мешает сбросить вес. Мишель уже начала делать упражнения, дабы избавиться от избыточных фунтов, которые набрала во время беременности; она не сомневалась, что вскоре обретет прежнюю фигуру. В конце концов, ей только недавно исполнилось двадцать...

— Пойду заварю чай, — сообщил Стюарт, проводя рукой по волосам. — Тебе принести что-нибудь?

Мишель не ответила — она вскрикнула от боли: Дэниел слишком рьяно вцепился в грудь. Отняв ребенка от груди, она увидела, что сосок стал ярко-красным. Младенец секунду повопил, но тотчас утихомирился, когда мать прижала его к другой груди, в которую он вцепился с не меньшим энтузиазмом. Его глаза бешено вращались, он с жадностью высасывал из матери молоко.

— Жаль, что ты не можешь меня заменить, — улыбнулась Мишель.

Стюарт почесал грудь. Потом сказал, пожав плечами:

— Извини, дорогая, у меня здесь пусто.

Оба захихикали.

— Мне кажется, у него есть зубы, — неожиданно сказала Мишель, почувствовав острую боль.

— По-моему, он для этого слишком мал, — возразил Стюарт.

Ему уже расхотелось ставить чай. Присев на кровать рядом с женой, он наблюдал, как она управляется с ребенком. Посидев минуту-другую, он поднялся и направился в туалет.

Мишель, прижимавшая ребенка к груди, чувствовала, как нарастает боль.

Ребенок, вцепившийся обеими ручонками в молочную железу, присосался к ней, точно пиявка. Мишель была уверена: у младенца есть зубы. Теперь она уже в этом не сомневалась. Дэниел энергично двигал челюстями, жадно глотая молоко. Мишель нахмурилась: боль становилась нестерпимой.

— Думаю, тебе достаточно, молодой человек, — сказала она, собираясь прекратить кормление, и попыталась отстранить ребенка от груди.

Он не отпускал сосок.

— Дэниел, — ласково позвала она.

Младенец продолжал сосать.