Чтение онлайн

Переселившись из Форта-Ли в Глен-Рок, Эмили была не в состоянии расстаться с имуществом Марка; она поставила комод с его вещами в небольшую гостевую комнатку, а его костюмы и пальто развесила в платяном шкафу. В первый год вдовства она часто зарывалась лицом в один из пиджаков мужа и принюхивалась к ткани в надежде обнаружить сохранившийся аромат его лосьона после бритья.

Дома она переоделась в джинсы и свитер и отнесла коробки в гостевую комнату. Складывая в них куртки и брюки, Эмили старалась не зацикливаться на мысли, что когда-то их носил Марк.

Опустошив шкаф и комод, она рассудила, что есть еще кое-что, не заслуживающее дальнейшего хранения. В своей спальне она открыла нижний ящик комода, выгребла оттуда нарядные ночные сорочки и пеньюары, которые когда-то дарил ей муж, и засунула их в последнюю из коробок. Затем, стремясь как можно меньше смотреть на упакованные воспоминания, она закрыла в комнату дверь и спустилась на первый этаж.

Бесс, всегда расположенная к прогулке, стала подпрыгивать от радости, увидев, что на веранде хозяйка снимает с крючка поводок. Прежде чем выйти, Эмили удостоверилась, что Зак не копается, как обычно, у себя на заднем дворике; к счастью, его нигде не было. Так или иначе, она не стала медлить и поспешила через улицу.

Первым по пути был дом Мадлен Кирк, необщительной пожилой женщины, которую Эмили каждый раз видела лишь мельком: соседка или проверяла почтовый ящик, или подметала тропинку к крыльцу. «Она так одинока, — подумала Эмили. — Я ни разу не замечала машин на аллее возле ее дома. Судя по всему, гостей у нее не бывает... И за те два года, что я сама живу здесь, я недалеко от нее ушла», — тут же упрекнула она себя.

— Пора что-то менять! — заявила Эмили болонке, шагая дальше вдоль квартала. — Я вовсе не хочу превратиться в такую же несчастную отшельницу.

Они бродили почти час, и Эмили почувствовала, что в голове у нее просветлело.

«И что с того, что все узнали о моей операции? — спросила она себя. — В любом случае, не стыдиться же мне теперь! Кроме того, ее делали целых два с половиной года назад, вряд ли сейчас кто-нибудь станет коситься на меня и опасаться, как бы я не умерла!.. Пусть даже Элис Миллз и считает, что в душе я за невиновность Олдрича, но мне просто очень мешает расположение к нему как к симпатичному человеку и сочувствие к его дочери. Надо еще раз заглянуть в его досье, а потом выкинуть этот процесс из головы. У Олдрича нет абсолютно никаких оснований для апелляции».

Вечером Эмили смотрела в гостиной второй из взятых в прокате фильмов и угощалась сервированными на подносе бараньими отбивными и салатом. Она все пыталась понять, что не дает ей покоя с тех пор, как она уложила в коробки ненужные ей теперь ночные сорочки.

В воскресенье Зак выглянул в окно на фасаде и увидел, как Эмили переходит улицу. Он без труда догадался, что соседка не пожелала пройти мимо его дома, поскольку избегала встреч с ним. «Ничего, — молчаливо предостерег ее Зак, — еще дождешься...»

Удовольствие, с которым он выдавил остатки жизни из тщедушного старухиного тела, вскоре сменилось выводом, что его время закончилось. Мадлен Кирк узнала его — возможно, потому, что придала значение хризантемам, которые он любил сажать. Но даже если оставить в стороне цветы, кто-нибудь на работе или по соседству мог выделить среди компьютерных снимков на телеэкране тот, что в точности соответствовал его нынешнему облику.

Плюс к этому через денек-другой кто-нибудь обязательно заметит, что Кирк не забирает с крыльца утреннюю газету или почту из ящика. Сначала Зак хотел лично выйти ночью и взять газету и почту, тем самым выкраивая еще немного времени, но потом рассудил, что риск слишком велик: его могли засечь за этим занятием.

К тому же родню старухи, только и ждущую, когда она умрет и можно будет завладеть домом, наверняка насторожит, что Кирк не отвечает на телефонные звонки. Даже если они живут на другом конце страны, то всегда могут попросить полицейских наведаться к ней и проверить, все ли в порядке. А как только копы начнут шастать вокруг ее дома, они сразу наткнутся на срезанную оконную сетку и увидят рассеянные по траве чешуйки краски. Зак при всем желании не смог бы обставить дело так, будто сетка сама отошла от рамы.

Убив Мадлен Кирк, он упаковал ее в мешки для садового мусора и обвязал сверху бечевкой, а затем оттащил сверток в кухню, где взял с блюдца на стойке ключи от машины. В примыкавшем к дому гараже Зак погрузил тело в багажник автомобиля и тогда, наконец, принялся шарить в доме, обнаружив там, к своему удивлению, ценные ювелирные украшения и спрятанные в холодильнике восемьсот долларов наличными. Мысль о том, что старушка хранила денежки и бриллианты в алюминиевой фольге, вызвала у Зака глумливую усмешку.

Проследив, чтобы никто не проходил и не проезжал мимо дома Кирк, Зак рысцой перебежал улицу и скрылся за своей дверью.

Перед тем как лечь спать, он собрал вещи — одежду, радио и телевизор — и отнес их в свою машину. Недремлющее чутье подсказывало ему, что времени остается в обрез. Через пару дней кто-нибудь непременно хватится его соседки и, проверив гараж, найдет ее труп.

Куда бы ни заносила Зака судьба, он нигде не оставался без работы и всегда берег про запас достаточную сумму. Несмотря на недавнюю покупку фургона, его сбережения равнялись без малого восемнадцати тысячам долларов — вполне хватит перекантоваться, пока он будет обустраиваться на новом месте.

Выдумав себе очередное поддельное имя, Зак зарезервировал по Интернету домик в мотеле недалеко от горы Кеймелбек в Пенсильвании, всего в нескольких часах езды. Там можно переждать недельки две, а потом, когда полицейский кипеж в округе поутихнет, он вернется к Эмили.

Понастроив таких оптимистичных планов, Зак уснул сном праведника. Утром он, как всегда, подглядывал за кофейным ритуалом Эмили и получал животное наслаждение от ее неведения — ведь она не знала, что он собирается с ней сделать! Около четверти одиннадцатого она куда-то отправилась; Зак сначала решил, что снова на работу, но потом понял: для прокуратуры она слишком нарядилась.