Чтение онлайн

– А когда в Таганрог?

– У всех уже пятидневка, так что поплывём в субботу, чтобы были дома. Пошли обратно, а то напечёт голову. Надо купить тебе панаму, здесь без шляпы ходить нельзя, перегреешься.

На следующее утро мы вместе с другими любителями песочка зашли на борт большого тихоходного катера, который за полчаса перевёз на ту сторону Дона, к старому деревянному причалу. Удобств, как на городском пляже, здесь не было, но при купании под ногами вместо ила был чистый песок. Народа было немного, поэтому мы без труда заняли часть песчаного пляжа рядом с ивами, в тени которых при желании можно было укрыться. В тень отправились вода и продукты, а мы постелили себе старое покрывало на самом солнцепёке. Родители купались мало и вскоре забрались в тень. И правильно: на таком солнце с непривычки легко можно обгореть. Я с женой почти не выходил из чистой и тёплой воды. Конечно, не море, но тоже неплохо. Когда позагорали и решили перекусить, включил радио и настроился на «Голос Америки». Поблизости никого не было, но звук приглушил. Гудение, которым забивали станцию, было не очень сильное.

– Что услышал? – спросил отец, когда я выключил «Спидолу» и мы взялись за бутерброды с колбасой, вареные яйца и помидоры.

– Опять Ближний Восток, – ответил я. – Сейчас это у них основная тема. Рассказывают, как египетская армия пёрла награбленное барахло. На танках из-за узлов и чемоданов не было видно брони. Некоторые цепляли к танкам прицепы. Всё с колёсами тоже угнали. Наверное, наша армия столько невывезла из Германии, сколько египтяне из Израиля.

– И ты в это веришь? – спросил отец.

– Думаю, что они говорят правду. В Египте порядок был только во времена фараонов. Продажный и жадный до денег народ. Им нужно помогать, но при этом держать одной рукой за горло. Мягкости не поймут и примут за слабость. А наши разбазаривают много средств на помощь другим государствам. Вьетнаму – понятно, там очень дружелюбный и работящий народ. Эти рано или поздно отдадут долги. Вот с арабами или с Африкой нужно быть осторожней, иначе просто выбросим деньги на ветер. Я всё подробно расписал, как только отреагируют? Ладно, незачем здесь об этом болтать. Люсь, неси гобелен в тень, а то останемся без шкуры. Это тебе не московское солнце.

Следующий день отдыхали на том же месте, а в пятницу пошли на городской пляж, взяли напрокат лодку и вволю наплавались и накупались. Утром в субботу забрали купленные в Москве подарки и направились в порт на девятичасовую «Комету». За полчаса до её прибытия купили билеты и подошли к причалу.

– Съездим в Таганрог, а потом отдыхайте с матерью, – сказал нам отец, – а я с дедом немного порыбачу.

– Не компанейские вы люди, – сказал я. – Смотрите, Сергей пришёл. Вот выпала человеку работа. Знает, что почти наверняка колотится зря, а выполнять нужно. Интересно, что он о нас говорит своим коллегам?

– Может ничего не говорить, – высказался отец. – У них любопытство не поощряется. Есть указание сверху – выполняй.

Вскоре из-за поворота реки показалась «Комета», которая быстро приблизилась и подошла к причалу, осев в воду. Несколько пассажиров вышли на пристань, а мы по перекидному трапу зашли на борт судна. Простояли минут пять, после чего матросы отвязали канат, оттолкнулись от причала и на «Комете» включили двигатели.

– Пойдёмте в носовой салон, – предложил я. – Там слабо слышен шум.

– А если постоять на палубе? – спросила Люся. – Я никогда на таких не ездила, интересно!

Родители ушли в носовое помещение, а мы остались. Двигатели взревели, «Комета» ускорила ход, поднимаясь над водой, а сзади вырос столб брызг.

– Здорово! – закричала жена, хватая меня за руку. – Вот это скорость!

Косу она уже не заплетала, просто отбрасывала волосы на спину, и сейчас сильный ветер трепал их, заставляя напрягать мышцы шеи. Это было красиво, но она быстро устала, и мы тоже зашли в салон. Скоро берега Дона разошлись, впереди была только вода.

– Залив, – сказал я. – Плыть ещё сорок минут, и не будет ничего интересного.

– Ты слышал, что утром передали о смерти Малиновского? – спросил своего соседа один из сидевших впереди.

В моей реальности он умер на три месяца раньше. Жаль, что я раньше не сообщил о его болезни, просто не подумал. Хотя в его возрасте это было бы бесполезно, разве что протянули бы ещё несколько месяцев.

Может, нас за время отпуска кто-нибудь и узнал, но подошли только в «Комете».

– Извините, – обратился к нам представительного вида мужчина. – Это не вы?

– Нет, – ответил я, – это не мы, вы обознались.

– Что за ерунду ты ему ответил? – спросила жена, когда спрашивавший сел в своё кресло.

– Какой вопрос, такой и ответ. Да и нет у меня желания с ним болтать. Смотри, показался Таганрог.

Из порта ехали автобусом, потом пересели на трамвай. В двенадцатом часу поднялись на второй этаж, к квартире Богданчиковых. Почтовую открытку не посылали, поэтому наш приезд оказался сюрпризом. Как я и ожидал, известие о моей женитьбе повергло их в шок. Украинская родня восприняла эту новость намного спокойней.

– Ничего не понимаю! – сказала тётя Вера. – Какая свадьба, когда им только шестнадцать лет?

Я молча достал из сумки свидетельство. Взяв в руки документ с печатью, она сразу успокоилась.

– Нам пошли навстречу, – объяснил я. – Предупредили, что о свадьбе лучше не распространяться, поэтому и вам не писали.

– Раз разрешили, значит, всё законно, – сказал дядя Миша. – Это дело нужно перекурить. Я сейчас вернусь.

– Не могу поверить в то, что ты теперь женатый человек, – растерянно сказала моя двоюродная сестра Наталья.

– Я тоже к этому пока не привык, – засмеялся я. – Хватит нас обсуждать, принимайте подарки. Надеюсь, что вам всё подойдёт.

Мы раздали подарки, после чего Наталья увела жену в меньшую комнату, где они шушукались, наверняка обмывая мне косточки.

– Так и курит? – спросил я тётю Веру. – Меня всё-таки три года у вас не было.

– Ещё хуже, – вздохнула она. – По полторы пачки в день.

Дядя Миша курил на улице, но после возвращения находиться рядом с ним было неприятно.