Чтение онлайн

– Он всегда так курит? – спросила меня жена, когда Михаил в третий раз ушёл перекуривать.

– Он умрёт из-за папирос через четыре года, – ответил я. – Схватит летом двухстороннее воспаление лёгких и за неделю сгорит как свеча. Когда сделают вскрытие, все лёгкие будут пропитаны этой дрянью.

– Может, как-то на него повлиять?

– Как ты себе это представляешь? Подойти к нему и сказать, что он сам себя убивает, или прочитать лекцию о вреде курения? Ему и так об этом постоянно говорят родные, толку-то. Знал я таких, как он, никто из них так и не бросил. Пусть всё будет, как было. Он сам выбирает себе судьбу, жаль только тётю Веру с Наташей. Я ничего не смогу сделать.

– Мне понравилась Наташа, – сказала Люся. – Как у неё сложится судьба?

– Плохо сложится, – ответил я. – В техникуме был парень, но родители запретили ему жениться. Она русская, а они татары – такое вот братство народов. Потом смерть отца подкосит мать, и с ней надо будет возиться. Мать, работа и дом. Друзей будет много, а замуж она так и не выйдет.

После обеда мы поехали на один из городских пляжей. К воде спускались через красивый парк с изумительными узорами цветов на клумбах.

– А здесь песок, а не камни, – сказала жена, разуваясь на последних ступенях лестницы. – Хорошо!

Народа было много, но не настолько, чтобы мы не нашли себе места. Расстелили два старых покрывала, сложили на них свои вещи и разделись. Старшее поколение купалось мало, больше сидели на покрывалах и беседовали. Скоро все, кроме дяди Миши, набросили на себя рубашки.

– Родители почти не ездят на море, – сказала Наташа, – а отец загорел на даче. – Я тоже пока не сильно загорела, так что лучше больше быть в воде.

– Пахнет морем, – сказала Люся, когда мы уже собрались уезжать, – и солёная вода до горизонта, но почему-то сразу чувствуешь, что это не Чёрное море.

– В Чёрном море отошёл на десять шагов от берега и утонул, – засмеялся я, – а в этом можно пройти сто шагов, и вода будет только по грудь. И волн нет, но иногда здесь прилично штормит.

– Когда ты мог видеть здесь шторм? – спросила Наташа.

– Неважно, я читал. Хорошо очищайте ноги от песка, а то натрёте обувью.

Дома немного отдохнули, поужинали и собрались в большой комнате возле телевизора. В выпуске «Телевизионных новостей» показали, как в пришедшие в порт Хайфы суда загружаются беженцы, которых вывозили в Соединенные Штаты.

– Жалко людей! – сказала тётя Вера. – Вчера передавали, что многие не хотят уезжать. Не понимаю, как там вообще можно было жить. Всё время на ножах с соседями, почти постоянная война. Я бы так не смогла.

– Мы всех жалеем, – сказал дядя Миша. – Победили арабы – жалеем евреев, а было бы наоборот, жалели бы арабов. Я ненадолго выйду.

– Косыгин полетел в Америку, – сказал отец. – Нелегко ему будет. Хоть мы выступили вместе с американцами за прекращение войны, понятно, кому они обязаны ликвидацией Израиля. А если заберут к себе большинство евреев, хороших отношений не будет.

– А их и так не было, – сказал я. – Забыли экономические санкции шестьдесят второго года? Из-за них у нас до сих пор нет нормальной торговли с Западной Европой. Ничего, на Америке свет клином не сошёлся, а всему миру они не прикажут, по крайней мере, сейчас. Придёт время, и мы своими нефтью и газом привяжем к себе не только Восточную Европу, но и Западную. «Дружба» – это только начало. Ещё и устроим ассоциацию с ОПЕК.

– Слова-то какие знаешь! – Тётя Вера поднялась с дивана и выключила телевизор. – Всё! Приехали один раз за сколько времени и сидите у телевизора! Расскажи лучше о том, как вы готовитесь к выступлениям.

– Изучил? – спросил Брежнев Суслова.

Они сидели вдвоём в кремлёвском кабинете Леонида Ильича.

– Ознакомился, – ответил Суслов. – Я не учёный и не хозяйственник, поэтому о многом судить сложно, но и мне видно, что некоторые мероприятия со временем сильно изменят жизнь к лучшему. Плохо, что наши возможности сильно ограничены. Не хватает средств и производственных мощностей, и многое нам не продадут. Понятно, что трубопроводы привяжут к нам страны Запада, но это будет только через несколько лет.

– Есть предложения по внутренним резервам, – сказал Брежнев.

– Видел я эти предложения. Кое-что принять можно, но я боюсь сильно сокращать армию и вооружения. Мало ли что нам не понадобилось! Может, потому и не понадобилась такая армия, Леонид, что она у нас была?

– Ну не настолько мы беззащитны. Новые предложения сделают стратегические ракеты практически неуязвимыми. Тогда зачем они нужны в таком количестве? Как видно из записей, значительную часть ядерных арсеналов придётся уничтожить. Для чего их тогда создавать? Только для того, чтобы было о чём торговаться с американцами? Модернизируем то, что есть, а дальше будет видно. По словам Келдыша, мы уже через два года развернём производство таких электронных деталей, которые позволят создавать ракеты с разделяющимися боеголовками. Это по ракетам. Численное сокращение личного состава тоже компенсируется изменением структуры вооружённых сил и улучшением качества оружия. В отличие от американцев, мы не ведём войн за границей, а война с НАТО начнётся с обмена ядерными ударами. Большая армия в этом случае не понадобится. Здесь целый комплекс мер по новым вооружениям. А старые виды оружия нужно срочно продавать, пока на них есть спрос. Позже упадут цены. Кстати, расплачиваться за старую технику могут продовольствием. Нам оно скоро будет нелишним.

– Меры по промышленности и вооружениям более или менее понятны, – сказал Суслов, – а вот социальные вызывают много вопросов. Я хотел поговорить с Геннадием, но он пока не приехал. Мне там всё не нравится. А программа по сельскому хозяйству затормозилась из-за позиции руководства ВАСХНИЛ. Они не согласны с рядом положений, а по другим пока не определились. Лобанов попросил ещё время.

– Что говорят в Проекте?

– Нецензурно говорят. Руководство сельскохозяйственного сектора уверено в своих предложениях, и Грушевой их поддерживает, но он не специалист.

– А какая позиция у руководства министерства сельского хозяйства?

– Им пока не показывали эту программу, – сказал Суслов. – Мацкевич и так просит увеличить ему штаты из-за работ, связанных с засухой. Их действительно очень сильно загрузили, так что просьба обоснованная.

– Не слишком ли решительно взялись за чистку партийных рядов? – спросил Брежнев. – Не проходит дня, чтобы мне кто-нибудь не плакался. Неужели всё так плохо?

– Не так плохо, как показалось вначале, – ответил Суслов. – Такой гнуси, которую нужно убирать, а то и сажать, мало. Но вот обеспечить постоянный контроль работы партийных кадров просто необходимо. И жизненно важно искоренять семейственность. Действий преступного характера мало, а вот блата и протекции хватает. В обкомы разосланы инструкции, пусть изучают. Будем снимать к чёртовой матери, невзирая на заслуги. По-другому не получится.