Чтение онлайн

– Это ваше больное воображение говорит вам, что Иисус кричал во все горло. Он терпеливо принял человеческую смерть. И я покажу вам, как принимают смерть христосцы.

– Вот тогда и народ поймет: что толку в этой вере, коли дважды их спаситель висит на кресте…

– А в третий раз он покажет вам Божью силу, поверьте, – перебил халифа Камрин.

– Хватит! – махнул рукой Мохаммад. – Не верю я ни одному твоему слову! Но, как видишь, я сегодня добрый. Слушай, а имя-то у тебя есть?

– Я принц Камрин. Точнее, после смерти отца – король Камрин Тавын Авегон Тарион.

Широко открыв глаза, Мохаммад, казалось, был поражен услышанным:

– Выходит, сам король мой пленник!.. Решил дурачить меня, чужеземец? Ну что ж, до смертного часа можешь побыть хоть королем, хоть Президентом Америки.

Камрин не обратил внимания на издевательский смех халифа и его прислуги.

– Я говорю истину. Наши люди жили богато, очень богато. Среди алмазов, золота, ради которого вас и брат убивает брата. Мы жили просто, не придавая богатству значения. По крайне мере, знали покой на своем острове, в отличие от других стран. Пока не появились такие же алчные, как и ты. Узнав о нашем богатстве, соседние страны отняли наш покой, извели мой народ, и случилось страшное – кара Господня! Твои действия тоже могут погубить Землю. Одумайся, пока не поздно, и прекрати войну!

– Пес ты паршивый! – выругался халиф. – Какая кара? Я подниму над всей Землей знамя Ислама, и вот тогда наступит истинное благоденствие и жизнь по законам Аллаха. А кто будет противится, я всех поджарю на огне, они сгинут в страшных муках, проклиная час, когда явились на свет или минуту, когда решились противиться мне. А кто пойдет за мной, попадет в истинный рай правоверных. Сначала я атакую Россию, затем Америку, затем добью этот вырождающийся Китай, мнящий себя Поднебесной империей. Остальные обезьяны не в счет. Я оберну планету зеленым знаменем и заставлю вертеться под мою дудочку. Вся земля будет молиться мне, молиться Исламу, молиться второму Мохаммаду! Веками будет существовать одна нация, от наших мужчин все женщины нарожают детей, а не повинующихся их мужей я покараю, остальных заставлю работать на нас, понял?..

Халиф выпалил это все на одном дыхании, на секунду остановился и сказал уже тоном ниже:

– Ну ладно, для этого всего у нас еще есть время. Так, о чем ты тут болтал, называл себя королем?! Хоть я и не верю тебе, но это, можно сказать, дает тебе шанс быть распятым не как оборванец, а как король – считай это моей милостью, – произнес Мохаммад насмешливо и разлил по бокалам вино. – За твой высокий чин угощаю тебя итальянским вином, раз ты король.

Камрин усмехнулся:

– А тебе вера не запрещает пить вино?

Мохаммад скорчил презрительную гримасу.

– И ты еще говоришь, что ты знаешь все про нашу веру! Пророк ничего не говорил про вино вообще – он говорил про запрет на пальмовое вино, которое скисало в жару в Аравийской пустые, и воины могли заболеть животами. Это был чисто практический запрет, а потом слишком ревностные составители Корана занесли под запрет все спиртные напитки. Ладно, пей, или гордость тебе помешает поднять бокал, как ты говоришь, с антихристом? Помешает?

– Перед Богом все равны, а дорогу каждый себе сам выбирает. У меня на острове были все равны, и мы с тобой одного Бога дети. Не отделяю тебя от других, поэтому я подниму с тобой бокал вина, Мохаммад…

Камрин усмехнулся, и, в свою очередь насмешливо посмотрел на халифа. На Мохаммаде по восточной традиции, которой тот следовал, был надет парчовый халат, вышитый узорами золотой нитью, на голове – чалма, украшенная самоцветами, за широким шелковым поясом – кинжал, искусно выкованный восточными мастерами. Все это попугайское в двадцать втором веке средневековое великолепие дополнять голографический коммуникатор последней модели, тоже, впрочем, обрамленный алмазами, изумрудами и рубинами.

– Я назову тебя просто – Мохаммад, по-братски, – сказал Камрин. – Ты, скорее всего, был когда-то неплохим парнем, а потом с тобой что-то случилось. Ты стал жесток. У тебя вид храброго воина, но на самом деле это давно не так. Храбрый воин никогда не поднимет руку на безоружного человека, на женщин, детей и старикова. Только трусливые шакалы от собственного страха нападают на соседских кур – значит, страну…

– Ты не сможешь вывести меня из себя – ядовито ухмыльнулся халиф, но крепко сжал рукоять кинжала, с трудом сдерживая гнев. – Кроме болтовни с тобой меня ждут важные дела. Так что у меня терпения еще хватит, а ты пока выпей, выпей христосец.

Камрин поднял кубок:

– За народ Землю, за его терпение я выпью с тобой, Мохаммад!

– За мою власть, за власть Ислама, принц Камрин! – язвительно проговорил самолюбивый правитель и вдруг, давая выход копившейся внутри ярости, выплеснул вино в лицо Камрину и тут же ударил его рукоятью кинжала.

Камрин пошатнулся, но устоял на ногах.

– Уведите этого глупца, – приказал халиф, – путь готовится к смерти. Завтра на закате я казню его. И приготовьте ему большой и, так и быть, красивый крест, пусть тащит его через всю площадь на самый высокий холм. Соберите весь народ, посмотрим, как его Бог или Иисус – без разницы, станет спасет его от смерти!

Камрин молча вытерев разбитые губы и лицо от вина, а Мохаммад махнул рукой:

– И молись очень усердно – может, твой Бог тебя услышит! Вот, если спасет тебя твой Бог, я стану перед ним на колени, ха-ха! Теперь проваливай!

42

Площадь была переполнена людьми и при появлении узника громко зашумела. Многие истерично визжа, требовали казни. Некоторые молча, с жалостливым сожалением, смотрели на напряженное, измученное лицо Камрина, несшего на себе огромный деревянный крест и подгоняемого плетью всадника, оставлявшей на его боках кровавые следы. Другие тупым взглядом провожали его, проговаривая:

– Безумный ангел, идет Безумней ангел…

В указанном месте Камрин сбросил с себя ношу и, откинувшись на землю, терпеливо молился Отцу небесному. Все ожидали появления Великого халифа. Наконец, огромная толпа народа расступилась, и как ветер по кронам деревьев, по ней прокатился шепот:

– Халиф идет! Халиф!..

Мохаммад выехал на мощном бронированным джипе на воздушной подушке в окружении эскорта из пяти бронетранспортеров.

Халиф пристально следил за тем, как христосцу связали ноги, содрали свитер и до колен обрезали кожаные брюки, потом его положили на крест, разведя руки в стороны. Палач перевел дух и вопросительно посмотрел на Паша-бека, стоявшего рядом и наблюдавшего за процессом, а тот, ожидая приказа, – на халифа, высившегося в верхнем люке джипа, как на трибуне.