Чтение онлайн

— Андрэ, прекрати драться! — крикнула спустившаяся с дирижабля Люська. — Ну сколько можно!

— Извини, граф, но слово жены для меня закон. Я больше не намерен вас калечить.

— Сударыня! Сейчас вы спасли своего мужа от растерзания, — сообщил любезный граф, обращаясь к моей жене.

Мы оба рассмеялись.

— Куда путь держишь, Андрей? — поинтересовался Орловский.

— На Урал, — пояснил я, начиная испытывать к этому человеку симпатию. — Желаю посетить демидовские заводы, на которых производят наладонники. Заодно посмотреть, не оттуда ли берут начало силовые дороги.

— А в самом деле, откуда берут начало силовые дороги? — задумался граф. — А кто его знает?! Однако, желаю удачи в твоем, Андрей, путешествии.

— А ты куда направляешься? — в свою очередь спросил я.

— Гощу в имении у приятеля. Решил порыбачить, а тут такая неприятность. Однако, это я виноват. Приношу извинения тебе, Андрей, и твоей прекрасной даме.

— Люси, моя жена, — представил я Люську.

— Очень, очень приятно, прелестная Люсьена, — произнес граф, лобызая даме ручку. — Но, к сожалению, вынужден откланяться. Рыбалка окончена, сегодня же должен отбыть домой, в Петербург.

Мы расцепили дирижабли и, обменявшись емейлами, попрощались.

«Святой Петр» взлетел и скрылся за рекой, а мы взяли курс в противоположную сторону, на Урал. До Урала оставалось совсем немного.

Я, через три дня

Через два дня поднялся сильный ветер. Мы с Ермолаем налегали на весла, но дирижабль относило к югу. В конце концов мы бросили бессмысленную работу, и отдались на волю ветра. Ветер понес дирижабль прямиком к Самаре.

Когда внизу показался тянущийся вдоль берега город, мы с Ермолаем стали искать, где бы припарковаться. Ни одного места вблизи от города не находилось: они были либо застроенными, либо слишком неровными, не подходящими для парковки, либо попросту занятыми другими дирижаблями.

— Придется на платную, — сказал я Ермолаю.

— На платную, так на платную, — пробурчал Ермолай и принялся выгребать в сторону.

Вскоре мы обнаружили платную стоянку дирижаблей и удачно припарковались. Выбросив лестницу, спустились вниз вчетвером.

— Сколько за сутки? — спросил я охранника.

— Гривну, барин.

— Почему так дорого?

— Дык инфляция.

Пришлось заплатить гривну. По крайней мере, на платной стоянке можно было не беспокоиться за дирижабль: не украдут. Стоянка была обнесена колючей проволокой, а на входе у посетителей спрашивали входные билеты.

— Ну, — сказал я, поворачиваясь к Ермолаю и Натали, — вы можете прогуляться по городу. До вечера время имеется. Да и мы с Люси прогуляемся.

Мы с Люськой взялись за руки, вышли со стоянки и отправились бродить по незнакомому городу.

Самара была большой, красивой и однообразной: напоминающей все приволжские города, в которых ты побывал ранее. И еще она была необъятной. Мы живо раскаялись, что решили обследовать ее пешком, а не облететь на дирижабле.

Утомившись, наняли экипаж и поехали в центр, где облюбовали себе небольшой французский ресторанчик.

— Ах, Андрэ, — сказала Люська. — Я так рада, что не послушалась папан и поехала с тобой на Урал. Путешествовать — это прекрасно. Может, после Урала слетаем на Дальний Восток?

«Нет, у нас путешествие в Гренландию», — вякнул внутренний голос.

— Не знаю, любимая, — ответил я Люське. — Не исключено, конечно, что слетаем и на Дальний Восток, однако это слишком далеко. Мы с Ермолаем уже полторы недели на веслах, а нам еще обратно грести.

— Извини, Андрэ, я не подумала.

Подошел половой, и я сделал заказ. В ожидании, мы принялись болтать. В этот момент один из посетителей выхватил из кармана нож и закричал:

— Это ограбление! Все молчать, а то зарежу!

Дамы взвизгнули, но, увидев в руках грабителя нож, успокоились.

— Выложить деньги и драгоценности!

Посетители принялись выкладывать требуемое. Люська взглянула на меня вопросительно. Я, не желая портить хорошее настроение, пожал плечами и выложил на стол имевшуюся у меня сумму.

Дошла очередь до нашего столика. Грабитель забрал деньги, затем взглянул на меня и, поигрывая ножом, приказал:

— Ну ты! Быстро выложи все из карманов.

Я встал со стула и выложил оставшееся в карманах: носовой платок с вензелем Озерецких, айфон, эмоушер и первертор. Носовой платок грабитель оставил мне, а за айфоном, эмоушером и первертором потянул руку.

— Я бы на твоем месте этого не делал, парень, — заметил я проницательно.

— Это почему?

— Вот это айфон, — сказал я, показывая айфон.

— А то я не вижу? Это так теперь наладонники в Петербурге называют? Мне в самый раз подойдет.

— А вот это эмоушер, — продолжил я, демонстрируя эмоушер.

— Безделка женская что ль? — протянул грабитель недоверчиво. — Вроде не золотая. Даже не серебряная.

— Это штука определяет эмоциональное состояние человека, — пояснил я. — Вот смотри…

Я нацепил парню эмоушер на запястье — причем той руки, которая держала нож, — и включил софтину. На экране айфона заплясало черное пламя.

— Видишь, — пояснил я. — Пламя черное. Таким образом, тебя одолевают негативные эмоции. А если бы тебя одолевали позитивные эмоции, пламя было бы красным. К примеру, как у меня, — добавил я, снимая с руки грабителя эмоушер и надевая на собственное запястье.

На экране айфона тут же заплясали красные язычки, причем на нижних делениях. Я был абсолютно спокоен.

— Ебысь! — поразился грабитель. — Занятная штуковина!

— А эта штука, — продолжал я, демонстрируя черную коробочку, — называется первертор. Работает он следующим образом.

На этих словах я нажал на перверторе кнопку включения. Сейчас же из отверстия первертора заструилась розовая субстанция. Грабитель застыл, открыв от изумления рот — как, впрочем, и остальные находившиеся в ресторанной зале.