Чтение онлайн

Крис хмыкнул.

— Для него, может, и чудо. Мне такие штучки не по душе. Дешевое белое вино и диджеи, насквозь провонявшие нафталином. Сара, я не пойду и заеду за тобой позже, когда гости закончат прихорашиваться и выпендриваться друг перед другом. Тогда ты сможешь выпить, и я буду уверен, что после этого ты вернешься домой.

Сара почувствовала резкий прилив негодования, и в то же время осознала, что не понимает, пошутил он или пытался ее подколоть. Крис даже не моргнул. Синяк у него под глазом менял цвет от темно-синего к глубокому, насыщенному малиновому, и на мгновение, когда он отвернулся, Саре пришло в голову, что разговор по поводу художественного центра, все его негодование и возмущение были всего лишь отвлекающим маневром.

Не успела Сара собраться с мыслями, как Крис забрался в крытую полиэтиленом теплицу в глубине сада, взяв банку пива из холодильника, уселся на гору ящиков с картошкой и невидяще уставился в одну точку.

Вообще-то, он купил теплицу, чтобы выращивать рассаду, но со временем она постепенно превратилась в хранилище всевозможных обломков: велосипедов, коробок, старых автомобильных деталей и других вещей, которым больше нигде не нашлось места.

Укрытый зарослями соседской лейландии, полиэтилен позеленел и стал хрупким от старости, и каждый раз, заходя внутрь, Крис повторял одну и ту же фразу: «Пора заново крыть теплицу».

Он уже почти извинился перед Сарой за то, что вел себя с ней, как полный ублюдок, но, когда слова уже сформировались в голове, голос маленького демона спросил его: а с какой стати он должен извиняться? Ему не за что извиняться. Он не сделал ничего плохого. Шланг от стиральной машины, пара поцелуев и неуместное сексуальное влечение — по большому счету, разве это что-то значит?

Если бы Сара была доброй, умела понимать и прощать, он бы признался ей, откуда у него на самом деле этот фингал.

Листовка, пришпиленная к доске объявлений, была подарком свыше. Она дала ему возможность выиграть время: ровно столько, сколько было нужно, чтобы взять себя в руки. Он был с Сарой резковат, это правда, но не более, чем она заслуживала: в конце концов, она же знала, что он будет дома к обеду. Он ее предупреждал. Ее истерике нет оправданий.

Посмотрим правде в глаза: это ведь Сара всю ночь где-то шлялась. Одному богу известно, чем она там занималась. Но даже сейчас, когда Крис подумал об этом, более громкий и разумный голос в его голове поведал ему то, что он уже знал: что Сара ничего плохого не сделала.

Но внутри у него уже вертелись колесики огромной машины самооправдания, превращая совершенно справедливый гнев Сары в причину, из-за которой он заскочил к Дженни Бек. Кого он обманывает? Заскочил — значит, заехал случайно, но правда в том, что он намеренно приехал к ней, и не один раз, а два. Дженни Бек. При упоминании ее имени все разумные мысли у него в голове прекращали свой ход. Дженни Бек, которая плакала, прислонившись к его груди, такая теплая, мягкая и ранимая. Дженни Бек, которая придвигалась ближе, чтобы поцеловать его, Дженни Бек, которая прижималась к нему жестом откровенной, молчаливой мольбы.

Крис поднялся на ноги. Это всего лишь мимолетное увлечение, ничего серьезного. Он делает из мухи слона: может, она и влюблена в него, но это пройдет. Он сделал большой глоток из пивной банки. Да уж, пора заново крыть теплицу.

— Крис в последнее время как-то странно себя ведет. — Сара сняла пенку с кофе половинкой овсяного печенья. После того, как Крис ушел в сад дуться, она посадила Чарли в машину и решила ненадолго сбежать. На столе оставила Крису записку. Хотя это все равно ничего бы не изменило. — Мне кажется, у него кризис среднего возраста или что-то вроде того.

Она сидела в гостиной Лизы, сняв туфли и свернувшись калачиком на диване; спаниель Лизы положил ей голову на колени. Одним ухом она прислушивалась, как Чарли играет в саду.

— Мужская менопауза, кризис среднего возраста, откуда мне знать? — ответила Лиза, вынимая из пакета еще печенье. — Иногда мне кажется, что понять мужиков проще простого, но бывает, они становятся для меня настоящей загадкой. Взять меня и Барри. Я вышла замуж за сексуального байкера шести футов росту, а в результате живу с толстым лысым парнем, который собирает банки из-под варенья, чтобы хранить крепления и гвозди. Какой в этом смысл? Барри становится похожим на своего отца. — Она сделала паузу. — Как гадкий утенок, только наоборот. Думаешь, он все еще обижается на тебя за то, что ты не ночевала дома, или есть шанс, что он видел тебя в кондитерской с Маком?

Сара слегка покраснела.

— Надеюсь, что нет. Я уверена, он бы что-нибудь сказал. Как думаешь?

Лиза пожала плечами.

— Может, он пытается подловить тебя на лжи.

Сара покачала головой:

— Не-а, мужик в жизни до такого не додумается. Меня беспокоит фингал. И костяшки у него разбиты. — Она замолкла и расставила пальцы, вспомнив ободранную кожу и синяки на руках Криса. — Мальчикам он сказал, что пытался удержаться, чтобы не упасть в фургоне, но мне кажется, он с кем-то подрался.

Лиза рассмеялась.

— Все в жизни бывает в первый раз. Может, ему надавал чей-нибудь разгневанный муж? Как думаешь, не мог он видеться с мерзкой Дженни Креветкой?

На минуту Сара уставилась на Лизу. Мысль повисла, кружась, словно пылинка на свету.

— Нет, только не Крис. Я бы поняла, я уверена. И Дженни не в его вкусе.

Лиза изогнула бровь.

— Ты не очень уверена?

Сара покачала головой более решительно, чем в первый раз.

— Он переживает из-за денег и из-за работы, и я не уверена, что он забыл тот случай с Моникой. Обычные проблемы и кое-что еще. — Сара откусила от печенья за секунду до того, как оно растаяло в кофе. — Чувствую себя, как выжатый лимон.

Лиза пожала плечами.

— Бог знает, может, он тоже превращается в своего отца. Хочешь бисквит с кремом?

Сара опустила глаза на кофе и печенье и кивнула. Отличная мысль — забыть о проблемах за порцией сладкого.

Вторник и среда прошли относительно спокойно, и утро четверга тоже. Все — по крайней мере, Сара и Крис — вели себя осмотрительно и внимательно друг к другу. Они много наблюдали друг за другом и размышляли, но почти не разговаривали, поэтому атмосфера в доме была напряженной, но терпимой.