Чтение онлайн

– Постоялица пьет первой, – сказала сестра, призывая отвлечься от размышлений.

Хэин налила мне пуэра. Взяв чашку в руки, я ощутила тепло напитка. Крепкий аромат щекотал нос. Ожидая, пока остынет чай, я снова погрузилась в свои мысли.

«Постоялица»… С тех пор как я переехала сюда, сестра все время звала меня так. Я несколько раз предлагала внести свою лепту за повседневные расходы, и в конце концов она согласилась: приказала мне взамен хорошо учиться, прямо как хозяйка пансиона – своей постоялице-студентке. Хотя какая может быть учеба в сельской местности? В общем, так я и стала ее «постоялицей».

Раз в две недели я брала машину племянницы и ехала в центр города – в библиотеку за книгами. «Чтение тоже сойдет за учебу», – решила я и принялась искать для себя что-то интересное. Скажем так: училась, чтобы найти, что учить. Так я вернулась к английскому. Это полезно и для профилактики деменции, и для исполнения моей мечты. Убила двух зайцев одним выстрелом, как говорится.

Как настоящей постоялице-студентке, мне нравилось наслаждаться едой в одиночестве. До приезда сюда я была уверена, что как минимум раз в день семье полагается вместе садиться за стол, но сестра сказала, это прошлый век и каждый должен есть когда захочет.

К тому же Хэин была вегетарианкой, а сестра практиковала интервальное голодание и питалась только раз в сутки. Поначалу мне не удавалось привыкнуть к такому и отказаться от нескольких приемов пищи – как обычно, риса со всякими закусками. Однако со временем я тоже стала есть дважды в день, как Хэин: в девять часов утра и ближе к вечеру, в четыре. Первое время из-за голода меня мучила анемия, но вскоре я поняла, что вечером в деревне делать особо нечего, а гулять опасно, и решила ложиться часов в восемь. В это время есть еще не хотелось, зато утром вместо сильного голода я чувствовала невероятную легкость и вдоволь наслаждалась вкусным завтраком.

А в десять мы всегда пили чай – это было мое любимое время дня. Такой традиции придерживались сестра с племянницей. Они рассказали, что тоже часто ссорились, когда только начали жить вместе: из-за уборки, стирки, прогулок с собакой, похода по магазинам, садовых дел. Однажды они целый день ругались из-за громкости звонка телефона…

– В конце концов мы поняли: неважно, кто кого старше. Все люди разные, – говорила сестра. – Нужно всегда оставаться самим собой: только так члены семьи могут спокойно жить бок о бок.

Наверное, поэтому она называла меня постоялицей – чтобы напомнить о том, что каждый человек индивидуален и кровные узы не должны сковывать нас. Я уважала сестру и племянницу за столь мудрое решение не вмешиваться в жизнь друг друга. Поэтому их ежедневные чайные встречи имели особое значение.

Я пила пуэр и расстраивалась, что не дала шанса этому напитку раньше. В Сеуле я обычно пила зеленый из пакетиков. Да, конечно, мне было известно, что пуэр – известный китайский чай, просто он никогда не вызывал у меня интереса. А с тех пор, как я попробовала все чаи сестры, мои вкусы сильно поменялись.

Пуэр мне определено нравился, в отличие от ройбуша, который напоминал воду из сауны [33] . Из цветочных я не очень полюбила чай из сухоцветов, зато ромашковый оказался очень даже. Черный предпочитала только с молоком. У племянницы тоже были свои предпочтения, и тем не менее каждый день в десять часов мы неизменно пили то, что выбирала для нас сестра. Может, это негласное правило служило своего рода знаком уважения к старшему члену семьи.

– Погода сегодня жаркая, идеальная для ройбуша, но я уступила, – сказала сестра.

Я молча сделала глоток.

– Неужели наш чайный диктатор проявил чудеса милосердия? – пошутила Хэин и подлила мне еще немного в чашку.

– Ёнсук с самого утра какая-то расстроенная – нужно было поднять ей настроение пуэром.

Я поднесла чашку ко рту и замерла, подняв взгляд на сестру. Она явно намекала, что пора поделиться тревогами: не зря она чайный диктатор. Это время совместных посиделок предназначалось не только для того, чтобы насладиться напитком, но и чтобы поговорить о жизни.

– Минсик звонил.

Сестра понимающе кивнула.

– Он, похоже, наконец-то пришел в себя, раз утром набрал тебя, – удивилась Хэин.

– Да уж, – ответила я.

Уголок моих губ дернулся. Обычно в это время он спал. Конечно, Сонсук рассказывала, что сын работает продавцом в ночные смены, и все-таки я думала, он не продержится долго. Однако прошел уже целый месяц… И когда он позвонил мне, сердце застучало от волнения и надежды.

– Он звал тебя обратно? Поэтому ты встревожилась? Хочешь отказаться от пансиона и снова быть у него на побегушках?

Я усмехнулась ехидному замечанию сестры. Уж не знаю почему: то ли пуэр так подействовал, то ли потому, что сын с утра позвонил мне трезвым.

– Ага. Мне нравилось жить как постоялица-студентка. Но завтра сын приедет за мной.

– Тетя Ёнсук, ты никак оканчиваешь университет? Грустно…

– Да что тут грустить? Все наладилось. Ты уже и оба компонента вакцины вколола, больше нет оправданий тут задерживаться.

– Думала еще бустерную сделать и поехать, но, раз уже и ты так думаешь, значит, пора.

– Тетя, когда ты тут, мы с мамой меньше ссоримся: ты ее успокаиваешь, – пошутила Хэин и взяла меня за руку. – Пусть Минсик приезжает пораньше: вместе посидим, а потом отправитесь.

– В тот раз он даже не зашел. Высадил тебя, и все. Я была жутко зла на него. Пусть только попробует сейчас так сделать – я ему шины проколю, – заявила сестра.

– Я ему уже нахваливала твою еду. Просто тогда он был в растерянности, вот и поспешил. Так-то Минсик любитель поесть.

– Ну вот, попьем чай – и в путь! – победоносно объявила сестра.