Чтение онлайн

И давно он здесь стоит?

– Это я, папа.

Из глаз Эмили покатились новые слезы.

Майк нежно улыбнулся, подошел и сел возле дочки, напротив Норы.

– Не волнуйся насчет дня рождения, малышка, – тихо сказал он и погладил девочку по щеке, – ты поправишься.

– Правда? – Губы Эмили тронула слабая улыбка.

– Правда. А сейчас постарайся уснуть.

– Ладно.

Девочка теснее прижалась к Норе. Майк покачал головой:

– Может, ты ляжешь?

– Нора мне читает.

– Да-да, – с улыбкой подтвердила Нора, – я ей читаю.

Майк улыбнулся уголком рта, отчего у Норы внутри опять запылал огонь. Медленно вздохнув, она заставила себя отвести от него взгляд и опустить его в книжку, но сквозь пелену жаркого влечения едва различала буквы.

В чем дело? Почему, стоит его увидеть, как ей тут же хочется сорвать с себя одежду и броситься к нему?

– Можно, я тоже послушаю?

Его низкий голос как будто оцарапал ей спину.

– Ты тоже обними Нору, папа, – предложила Эмили.

Нора перевела дыхание.

Майк услышал и посмотрел так, что у нее закружилась голова.

И это было хорошо.

Эмили крепко спала, температура у нее упала, но все-таки Нора еще не решалась уехать. Майк смотрел на нее из коридора: в мягком свете ночника, льющемся из угла... как же она чертовски хороша.

Он наклонился вперед и оперся обеими руками о дверные косяки с такой силой, что дерево, к его изумлению, затрещало. Зная, что она его сейчас не видит, он пристально вгляделся в нее. Ее блузка, девственно чистая в час ее приезда, теперь была измята, волосы спутались, а в усталых глазах застыла тревога.

И все же желание жгло Майка изнутри еще сильнее, еще невыносимее, чем несколько часов назад, и причиной тому не только ее красота, хотя, Бог свидетель, и красота играет не последнюю роль. Главное – какая она, как заботится она об Эмили, как беспокоится о девочке, как читает ей в очередной раз сказку – Майк не сомневался, что она давно выучила эту сказку наизусть.

Это неумолимое, сжигающее желание только разгоралось в течение последних недель, особенно когда Майк оглядывался вокруг. Цветы в доме, смех, звенящий в каждом уголке, где прежде сгущалась тьма, тепло, наполнявшее его душу вопреки всем его усилиям...

И избавиться от этого желания не было никакой возможности, потому что он не мог дать Норе то, чего она искала. На такой риск он не пойдет. Если бы он искал счастья для себя, то, наверное, уступил бы своим чувствам, но ему надо думать об Эмили. Он должен уберечь ее от нового предательства. Даже ценой отказа от женщины, которая сейчас ему нужнее, чем глоток воздуха.

Как будто почувствовав на себе его взгляд, Нора повернула голову, их глаза встретились, и Майк понял, что он в ловушке. Нора встала, наклонилась, погладила Эмили по головке, снова выпрямилась и прошла по комнате.

Остановилась она только возле остывшего уже камина. На каминной полке стояли фотографии в рамках, в основном снимки Эмили, но было и несколько других.

– Это твои родители? – спросила она, не оборачиваясь.

– Да, – отозвался Майк, отступая от нее футов на пять. – Они живут на севере, недалеко от Рено.

– Да, отсюда-то неблизко. – Пальцы Норы скользнули по дубовой каминной доске к следующей фотографии. – А это кто?

– Моя сестра. – Майк снова засунул руки в карманы джинсов. – Она с семьей живет в Монтане.

– Далеко вы разбежались.

– Так уж получилось.

Родные Майка никогда не были близки между собой. Они навещали друг друга, перезванивались, обменивались электронными письмами, но тесных связей не было.

– Жалко, – проговорила Нора очень тихо и задумчиво. – Я от своих родных иногда на стенку лезу, но не могу себе представить, что их нет рядом.

– У меня есть Эмили.

– Тебе ее хватает?

– Она для меня – все.

Только теперь Нора повернулась к нему – в глазах у нее стояли слезы. Этого он никак не ожидал. Он шагнул к ней и остановился в растерянности, не зная, что делать дальше: слезы всегда обезоруживали его.

Она вытерла щеки обеими ладонями, шмыгнула носом и судорожно вздохнула, словно утопающая, потом опустила голову, слабо улыбнулась и повторила:

– Она для тебя все, это ясно, стоит увидеть вас вместе. – Она еще раз глубоко вздохнула и добавила: – Знаешь, я завидую вам.

И что он должен на это сказать? Спасибо?

Но Нора не дала ему времени обдумать ответ, она заговорила снова, слова рвались наружу, сливаясь в поток. Майк вслушивался, стараясь ничего не пропустить.

– Я смотрела на вас: ты всегда добрый, мягкий, всегда находишь нужные слова. И ты не боишься. И сегодня ты не волновался. Я видела твои глаза. – Она указала на него пальцем, словно обвиняя его в чудовищном преступлении. – Ты не волновался. Ты не был безучастен, но ты не волновался. А я перепугалась, не знала, что мне делать. У нее поднялась температура в считанные минуты, ни с того ни с сего, и... – Она всплеснула руками и беспомощно опустила их. – Если бы ты вовремя не вошел, я бы опрометью помчалась за тобой. Я была в панике, мне стало плохо. Я не преувеличиваю. Если я сама заболею, то приму аспирин и лягу в постель, но когда я увидела, как Эмили плачет, как она раскраснелась, какие у нее стеклянные глаза... – Нора содрогнулась, вспомнив. – Это было ужасно. Я была перепугана, потеряла рассудок. Как тебе удается реагировать так спокойно? Как ты можешь смотреть на ребенка, который только что был совершенно здоров и вдруг...

– Нора...

Во что бы то ни стало нужно прекратить ее излияния. По щекам у нее опять потекли слезы, выдавая ее ничем не оправданное раскаяние.

– Боже, – прошептала она, голос прозвучал как хрипловатое эхо ее обычного голоса. – Я не имею права хотеть свою семью, иметь собственных детей. Если я так теряюсь, что я смогла бы для них сделать? Ну, например, кто-нибудь из них упал бы и поранился... Я, наверное, упала бы в обморок при виде крови. Или просто села бы на пол и разревелась вместе с ребенком, только и всего. – Она провела рукой по волосам. – Я ничего хорошего не могу сделать, когда другому плохо.

– Ерунда.

– Что?

Она вскинула голову, и их взгляды встретились.

Сердце у Майка сжалось при виде заплаканного лица, несчастных глаз. Больше он не мог выносить все это. Сделав три широких шага, он оказался рядом с ней, взял ее за плечи, легко тряхнул и заглянул ей в глаза.

Он почувствовал, как дрожь пронизала ее и передалась ему. Она так близко, глаза у нее голубые как море – и такие же бездонные. Нора закусила нижнюю губу в тщетной попытке сдержать слезы, она прерывисто и тяжело дышала.