Чтение онлайн

Дверь кухни приоткрылась, луч желтого света разрезал темноту и выхватил силуэт Майка. Майк казался огромным – высокий, широкоплечий, одним словом, такой, какой ей нужен.

– Нора?

Голос его прозвучал ниже обычного, но это был тот самый голос, который Нора так научилась ценить именно здесь, вдали от Тесоро.

– Сюрприз.

Майк вышел на крыльцо, и свет упал на него, однако черты его лица оставались в тени, и оттого он казался таинственным и недоступным. Норе вдруг захотелось сказать: «Забудь обо всем», но она зашла уже слишком далеко. К тому же от этого тихого, дрожащего внутреннего голоса легко было отмахнуться – рев кипящей крови совершенно заглушил его.

– Не ожидал увидеть тебя здесь. – Майк скрестил руки на груди.

Нора обошла капот своей машины и ступила на гравий; туфли на высоких каблуках были явно не приспособлены для такой почвы. Прохладный вечерний ветерок проник под полы пальто (длиной до колена) и заставил ее передернуть плечами, но она понимала, что мурашки по спине побежали не только от ветерка.

– Нам надо поговорить.

Она поднялась на крыльцо и встала рядом с Майком. Трехдюймовые каблуки прибавляли ей роста почти настолько, что она могла смотреть ему прямо в глаза. Несмотря на его откровенную холодность, Нора заметила в глазах Майка... нечто, поощрявшее ее к следующему шагу.

Набрав в грудь побольше воздуха, она прошла мимо него в старенькую кухню. На столе громоздилась белая хозяйственная сумка, пахло мексиканскими пряностями. Нора улыбнулась про себя, осматриваясь: эта кухня, такая домашняя, такая знакомая, должна стать ареной ее первой попытки...

– Если ты намерена говорить о том вечере... – начал Майк.

– Нет, – оборвала его Нора, поставила на стол сумочку и повернулась к нему, – я намерена говорить об этом вечере.

Майк держался на расстоянии. Хотя – что толку? Одного ее возвращения оказалось достаточно, чтобы пробудить все желания, которые он двое суток старался усыпить в себе. Короткие, аккуратно завитые светлые волосы окружают ее лицо подобно нимбу, голубые глаза как будто потемнели и глядят на него с поволокой. На ней туфли на высоких каблуках, которые так здорово смотрелись на ней в день свадьбы. Даже бледно-голубое льняное пальто, туго перехваченное поясом, выглядит сексуально.

Пальто, да? Весенние вечера, конечно, прохладны, но не настолько, чтобы кутаться.

Не в этом дело, одернул себя Майк. Главное – выставить ее из дома, прежде чем...

Нора принялась развязывать пояс, и он молча наблюдал за ней. По всему видно, что она намерена пробыть здесь не одну минуту.

– Что ты делаешь?

– Оборудую сцену для разговора.

– Сцену?

Майк не успел осмыслить ее слова, как она движением плеч сбросила пальто на пол...

Сердце Майка замерло: под простым льняным пальто оказался самый поразительный наряд из шелка и кружев, какой только Майку доводилось видеть. Темно-красный шелк ласкал тело, оттеняя округлости. Кончалась материя у верхней части бедра. Груди одновременно подчеркивал и прикрывал тонкий кружевной лиф. Ноги – длинные, стройные. Руки Майка рвались прикоснуться к ним, исследовать каждый дюйм.

Не глядя, он захлопнул входную дверь, пожалев, что у него нет штор, которые тоже следовало бы задернуть.

– Да-а...

– Тебе нравится?

Пожалуй, бессмысленнее вопроса ему в жизни слышать не приходилось. Он втянул воздух сквозь сжатые зубы и все-таки сумел поднять глаза.

– Нравится? Думаю, ты догадываешься, что да.

– Отлично.

Эти несравненные губы тронула улыбка, ясно сказавшая Майку, что Нора, безусловно, осведомлена о действии, которое оказывает на него.

А она медленно, с ленцой повернулась на месте, давая Майку возможность увидеть ее со всех сторон. Она была бесподобна. Тело у него сделалось каменным от напряжения, кровь угрожающе пульсировала в жилах, а сердце билось так, что казалось, готово было выскочить из груди.

– Я и надеялась, что тебе понравится. Ради этого стоит тут померзнуть.

– Нора...

Она встретила его взгляд, склонив голову набок.

– Ты не собираешься просить, чтобы я уезжала?

– А это подействует? – с трудом проговорил он.

– Никогда.

Она придвинулась к нему, и будь он проклят, если у него оставались силы, чтобы отступить. Его уже достиг ее запах – тонкий цветочный аромат, по которому он и в кромешной тьме узнал бы ее и пошел бы за ней.

Ну и ну.

– В твоих силах меня согреть.

– Согреть? – У него вырвался натужный смешок. – Дорогая моя, если не поостережешься, то сгоришь на костре.

Глаза у нее вспыхнули, а губы слегка раздвинулись в улыбке. Он знал, что погиб. Ему не пережить этой ночи, если он не прикоснется к ней. Ему никак нельзя отпускать ее! Он не проживет без нее и десяти секунд.

– Для того я и здесь, – промурлыкала она, подходя еще ближе и кладя руки ему на грудь.

Внутренний жар пожирал его. Ее руки скользнули вверх, обвились вокруг его шеи, пальцы погрузились в волосы. Желание обладать ею стало нестерпимым. Он сделал еще одно усилие, чтобы справиться с происходящим, не потерять себя.

– Я хочу тебя, – говорила Нора. – Майк, мне нужна твоя любовь.

– Нора, это безумие.

Она кивнула, не отводя взгляда:

– Я знаю, с самого начала так оно и было.

– Я не тот человек, который тебе нужен.

– Именно, именно тот самый.

Он еще раз вдохнул воздух и выпустил его в отчаянии. Обхватив ее за талию, он провел пальцами по обтянутой шелком спине и ощутил, как Нора задрожала при его прикосновении.

Нора приподнялась на цыпочки и поцеловала его в уголок рта. Никогда еще его не охватывала такая неотвратимая слабость – именно этой слабости он противостоял не одну неделю. Желание стало его неразлучным спутником, разочарование – образом жизни. Нет, как хотите, человек не в силах вынести такого груза.

– Нора, ты уверена?

Она откровенно рассмеялась, и в глазах засверкало удовольствие.

– Шутишь? Я специально оделась, приехала к тебе, ворвалась в твой дом, и ты еще спрашиваешь, уверена ли я? Господи, я же напала на тебя, Майк.

Губы у него изогнулись в полуулыбке – пожалуй, она права.

Новый поцелуй Норы был долгим, глубоким, жадным. Оторвавшись, она откинула голову:

– Так что, ковбой?

В голове у Майка пронеслась мысль о том, что завтра он найдет сотни причин, по которым не должен делать того, что делает, но сейчас у него не было ни единой причины.