Чтение онлайн

— Возможно, это и так, но, если нашу вылазку постигнет неудача, участие драконов в битве будет продиктовано необходимостью, в противном случае – это лишь неоправданная жестокость, — с уверенностью возразила Санса.

В этот момент внимание всех присутствующих было обращено к молодой королеве, которой предстояло принять судьбоносное решение. Сомнения Дейенерис в этот раз достигли своего апогея — слишком тяжел был груз для столь юного создания, которому по воле судьбы предстояло вершить судьбы тысяч людей.

— Моя королева, — раздался голос капитана, вошедшего в каюту, прерывая ее размышления, — мы прошли Морской рубеж, корабли готовы войти в залив Черноводной.

— Отлично, действуйте, — коротко ответила Дейенерис, — в этот раз я соглашусь с леди Сансой; если можно закончить войну меньшими потерями – пусть будет так. Мы сосредоточим свои усилия на Грязных и Королевских воротах, необходимо перегрузить осадные орудия на суда, которые сумеют пройти вверх по течению. Сир Барристан, прошу Вас проконтролировать исполнение этого приказа. Штурм Грязных ворот возьмут на себя войска Безупречных под предводительством Серого Червя, Младшие Сыны под командой Даарио пойдут к Королевским воротам. Для этого предприятия требуется больше хитрости, чем напора. Я верю, что все получится.

— «Даарио!» — звук его имени будто пронзил Сансу ударом молнии.

За всей этой суетой девушка совершенно не успела подумать о том, как себя вести с человеком, который достаточно открыто заявлял на нее свои права, с человеком, которого она так бесцеремонно оставила, написав лишь пару строк. Обведя взглядом небольшую каюту, она столкнулась с его пронзительным взглядом, заставившим полыхать ее щеки. За это время на лице воина появилось несколько свежих шрамов, придававших его чертам более суровый вид, а волосы тронула едва заметная седина. Признаться, Санса уже начала забывать о том, как выглядел капитан Младших Сынов, дополняя его образ элементами фантазии; теперь же, когда он предстал пред ней наяву, она удивлялась тому, насколько точными оказались ее представления.

— Я думаю, что на сегодня достаточно. Завтра вечером мы встретимся для того, чтобы обсудить детали. Всех командиров я прошу донести план действия до солдат, чтобы на поле боя каждый знал о том, что ему делать. Леди Санса, я рада, что Вы к нам вернулись, однако предупреждаю Вас публично: беглец — это плохой союзник, а плохой союзник хуже врага.

— Ваше Величество, мое сердце видит на Железном Троне лишь одну королеву, и это Вы! Если наше предприятие потерпит поражение, я приму смерть с достоинством, — покорно склонив голову, проговорила она, направляясь к выходу.

Санса и представить не могла, сколько сил отнимают такие переговоры. Когда она вышла из королевской каюты, ноги едва держали ее, голова отяжелела настолько, что ни одна мысль, рождающаяся в мозгу, не могла обрести словесную форму, а сердце так трепетало, будто готово было вырваться из груди. Санса выдержала бой. Впервые в своей жизни она почувствовала свою значимость, почувствовала себя той, кем была рождена. Не жалкой пешкой на шахматной доске, а весомой фигурой, способной обратить Игру Престолов в свою пользу. Она почувствовала себя дочерью, достойной своего отца, почувствовала себя Сансой Старк — наследницей Винтерфелла!

========== Предателям дорога в ад ==========

Ночь укрыла своим вороным крылом Королевскую Гавань, но, несмотря на это, город даже не думал отходить ко сну. Предчувствие беды довлело над жителями, заставляя их обращать свои обеспокоенные взоры к морю, ожидая прибытия непобедимой армады драконьей королевы. Лунная дорожка, светящаяся на воде, уходила за горизонт, будто по воле богов указывая ей путь к намеченной цели.

Дух обреченности, казалось, пропитал каждую улицу, каждый дом — даже около Великой Септы Бейлора, взывая к Семерым, люди не находили покоя, покорно склонив голову в молитвах, вторя священным песнопениям. Не так далеки еще были дни, когда с пламенным мечом в руках Станнис Баратеон подошел к городским вратам, но стены выстояли, теперь же все до единого знали, что, какой бы высокой ни оказалась стена, она падет. Падет точно так же, как столетия назад пала крепость Харренхолла, когда Эйгон Завоеватель верхом на Балерионе Черном, ужасе Семи Королевств, заставил огромные камни плавиться в смертельных объятиях огня. На главной городской площади, несмотря на холод и снег, столпились тысячи несчастных, стараясь найти утешение в своем горе, ища друг в друге поддержку. Однако, когда пронзительный волчий вой, отражаясь от каменных стен, ворвался на улицы города, панический шепот прошелся по рядам горожан.

— Это знамение! Я знаю, боги оставили нас! — вскричала женщина, с ног до головы облаченная в лохмотья. Ее спутанные черные волосы клоками спадали на плечи, скрываясь за изъеденной молью шалью, впитавшей в себя весь смрад Блошиного квартала.

— Она права! Это предвестник смерти. Неведомый идет за нами! — тут же отозвался одноногий мужчина. Опираясь на деревянный костыль, он устремил свои бесцветные глаза к небесам, будто призывая высшие силы себе в свидетели, придерживая шерстяной колпак на голове.

— Огонь! Мы все сгорим! — отозвались еще несколько голосов, поддерживая общий поток безумия. По толпе прошелся обеспокоенный гул, являющейся мрачным предвестником бунта, ибо народу, которому уже нечего терять, не страшен ни кнут, ни меч.

— Отдать драконам львиную потаскуху! — вскричала еще одна, полунагая несмотря на погоду, девица с выбитыми передними зубами.

— Отдать! Отдать! Отдать! — заревела толпа, устремившись к стенам Красного замка.

Однако стужа и голод делают из обезумевшей толпы лишь прекрасную мишень, которую в один миг способен разбить даже небольшой, хорошо вооруженный отряд. Так произошло и в этот раз. Налетевшее вихрем, облаченное в пурпурные плащи воинство в миг остудило пыл горожан. За считанные минуты все было кончено: снег на площади покрыла кровавая пелена, улицы наполнили десятки изувеченных тел, а стоны умирающих слышались по всей округе, с ветром разносясь, будто дурное предзнаменование. И лишь один человек знал истинную причину этого воя, под покровом ночи направляясь к Богороще, где ему было назначено свидание, которое он не мог пропустить. И этим человеком был Сандор Клиган. Сокрыв свое изуродованное лицо за глубоким капюшоном, он петлял по каменным лабиринтам замка, постоянно оглядываясь по сторонам, будто затравленный зверь. Огромный меч, спрятанный за широким плащом, бился о бедро при каждом шаге, будто напоминая о том, какие опасности хранит в себе это предприятие. Оставив за спиной зубчатые башни крепости, он вышел к летним садам и, спустившись по лестнице, оказался в обители Старых богов, будто смотрящих на него сквозь наполненные кровавыми слезами глаза чардрева.

На мгновение он замер, пытаясь вспомнить, когда был здесь в последний раз, чтобы понять, в какой момент на огромном дереве появилось это пугающее выражение застывшей маски, наблюдающей за ним из алых глазниц. Но потом, видимо решив, что это, по сути, не имеет никакого значения, сполз на землю, облокотившись на большой валун. Минуты ожидания превратились в часы, но ни один шаг так и не нарушил тишину этого священного места. Вскоре ему даже начало казаться, что этот вой прозвучал лишь в его беспокойном воображении, которое уже вовсю рисовало ему пугающие картины судьбы Пташки, которая была еще слишком молода и неопытна, чтобы пускаться в такое опасное путешествие.

Огромная луна уже начинала медленно клониться к закату, а горизонт на востоке окрашиваться алой зарей — предвестницей нового дня, когда с тихим шорохом на поляну проскользнула огромная лютоволчица, устремив на него два горящих, будто желтые фонари, глаза. В этот момент ворвавшийся поначалу в душу испуг сменился вздохом облегчения, со свистом вырвавшимся из груди.

— Пташка, — проговорил он, наблюдая за тем, как животное с грацией прирожденного хищника ночи медленно ступает по каменным плитам. Несмотря на поистине пугающие размеры, ее поступь была поразительно тиха, а движения размерены. Подойдя вплотную к нему, она аккуратно уселась рядом, устремив на него пронзительный взгляд. Несмотря на то что Сандор был далеко не из пугливых, такая близость смертоносного хищника внушала ему истинный трепет — он, сказать по правде, еще до конца не верил в умение Сансы подобным образом контролировать свою питомицу, оттого испытывал достаточно сильное беспокойство, находясь в такой близости от нее.