Чтение онлайн

— О, ты имеешь в виду... Ладно, что бы ты не узнал, Нэт может услышать это. Она мой друг.

По каким-то причинам, это заставило Нэт немного выпрямиться. Она скрестила на груди руки, а ее сережки — фиолетовые металлические ободки, внизу с маленькими серебряными кольцами — немного покачивались.

— Ты уверена? — он поднял обе руки, когда я тоже посмотрела на него. — Я не подвергаю сомнению твою дуэнью, миледи. Есть некоторые вещи, которые оборотню лучше не слышать.

— О, вот это да! — Натали села на стул и исследовала свои угги. Сарказм, возможно, мог бы сочиться из нее и капать на пол. — Это заговор, предательство, убийство или открытая война? Мне нужно будет соответственно выбрать помаду.

Пепел все еще наблюдал за мной с края кровати, и я схватила еще одну половинку сэндвича и протянула ему. Он изучал его, изучал меня, потом схватил сэндвич так быстро, что его рука размылась. Он исчез, горбясь, внизу возле кровати.

Лицо Леона немного перекосилось.

— Я не знаю, как можно назвать это с такой точки зрения, — он скрестил на груди руки, тряхнул гладкими, прекрасными волосами. — За исключением того, что это отвратительно.

— Прошу прощения? Я сижу прямо здесь, — я откусила сэндвич. Были ли вы когда-нибудь так голодны, что даже картон казался о-мой-Бог фантастическим? Вот как это было.

— Я также не совсем уверен, как ты отреагируешь, — он уставился на пятно, которое находилось в двух футах над моей головой. — Это касается Рейнарда.

Я проглотила огромный кусок тоста, сыра чеддер, ветчины и помидора. На вкус он был как манна небесная или как пища, приготовленная бабушкой. Все, чего ему не хватало, — это стакан свежего молока.

— Что с ним? — еда ударилась о желудок, и я была удивлена, что не услышала этого удара. Потом у меня появилось очень плохое чувство. — Подожди. Какое это имеет отношение к...

Он порылся под пиджаком, и Нэт ощутимо напряглась. Леон посмотрел на нее, его выражение лица снова стало странным, как будто он был удивлен, потом вытащил гладкую серебряную вещь.

— Я решил начать с того момента, когда твой лупгару исчез. Я думал, что в том секторе должна быть охрана. Поэтому я пошел искать их. Обнаружил, что видеозапись дергалась, но ведь всегда есть резервные копии. Попросил одолжения, и мой друг рыскал до тех пор, пока не нашел призрачную картинку времени. Он принес и начал восстанавливать ее — но в середине работы его сослали в Оклахому. Я не уверен, связаны ли между собой эти два события, но это к делу не относится, — Леон открыл серебряный прямоугольник. Сверху него был экран, а снизу — сенсорная панель, миленькая маленькая вещица. Сбоку он нажал на кнопку, показывая мне, что это, должно быть, был самый маленький DVD-проигрыватель в мире, где маленькая вещица, похожая на поднос, переходила в нижнюю половину. — Поэтому я принес ее другому другу, в этот раз за пределами Школы, и попросил еще одно одолжение. Он закончил, и я продолжил свой веселый путь. Смотри.

Он передал вещицу. Я прекратила теребить лицо, чтобы нажать кнопку воспроизведения, наклоняя экран так, чтобы на нем не играли блики. Дверь ванной снова открылась. Дибс, помытый и высушенный, одетый (слава Богу!) в джинсы и голубую майку со слоном, взглянул.

Он все еще отчаянно краснел, темно-красный окрасил его щеки. Я не винила его.

— То, что ты видишь, — это секретная видеозапись, которая находится снаружи выхода из этого спортзала, — продолжил Леон. — Твой лупгару должен выходить прямо... сейчас.

А вот и оно. Кусок стены, камера находилась под углом, показывая дверь спортзала, две тропинки, бейсбольное поле и трибуны. Двери открылись так сильно, что отвалились маленькие штуки, я почти услышала хлопок, поскольку она широко отлетела и ударила бетонную стену. Грейвс гордо вышел.

Он шел, плащ безмолвно развевался. Он повернул в другую сторону от бейсбольного поля, прошел позади трибун, присел и прыгнул, расставил руки, схватил верхние перила трибун и перескочил их с изящной силой, на которое не способно человеческое тело. Сердце оказалось в горле, но в любом случае я еще раз укусила сэндвич. Мне дважды пришлось сглотнуть, чтобы прожеванная еда прошла вниз.

Теперь он был на трибунах. Он присел на корточки, и было тяжело разобрать что-либо с такого расстояние, на таком маленьком экране, но, возможно, у него тряслись плечи.

О, Боже. Он плачет?

— Теперь смотри, — сказал Леон, наклоняясь вперед с пристальным взглядом, закрепленном на моем лице. Как будто он точно мог бы сказать по моему выражению, что я видела.

Я еще раз откусила сэндвич, брови сошлись вместе, и я почти подавилась.

Грейвс выпрямился и спрыгнул с трибун, пробегая с плавной грацией. В одно мгновение он ушел, но там было кое-что еще.

Тень прибыла с другой стороны бейсбольного поля. Полоса чего-то, что превратилось в форму парня, когда он остановился за трибунами, слегка наклонила голову. Гладкие волосы, темный свитер и резкое, привлекательное изящество.

Изящество дампира.

— Какого черта? — я дышала, снова поднесла сэндвич ко рту.

Это Кристоф. Я бы узнала этот язык тела где угодно.

На мгновение Кристоф остановился, затем пошел в том направление, куда ушел Грейвс. Он прошел мимо камер к небольшой роще, где я нашла куски плаща Грейвса, — это было очевидно по его шагу.

Дар дергался внутри головы. Сцена сама быстро нарисовалась, как эскиз при захвате движения, черная и белая. Я бы нарисовала ее таким темным графитом, какой только смогла бы найти, затем прошлась бы по нему черной ручкой, чтобы сделать тени еще глубже.

Кристоф, прислонившийся к дереву в затененной поляне. Глаза стали голубыми, как паяльная лампа, когда он наблюдал, а выражение лица было пугающим. Потому что под мрачным видом парня, наблюдающего за чем-то неприятным, было слабое, страшное развлечение. Он наблюдал, как состоялась борьба, и когда она закончилась, его улыбка была призраком самой себя.

— Просто уберите это с моего поля зрения, — сказал он, и их узкие белые руки подняли другого парня, его длинный, темный плащ развевался, когда он без толку боролся.

Я резко покачала головой, пытаясь вытеснить мысль. Клип закончился разлетающейся статикой.

— Что?

— Имеет ли Рейнард зуб на твоего лупгару? — в тоне Леона определенно не было издевательства, и было странно слышать это. — Я спрашиваю, потому что... ну, он не упоминал, что видел его последним, не так ли?

— Они сказали, что Спиннинг последним видел его, — прошептал Дибс. Он схватился за дверной косяк, волосы были темными из-за вода и лежали тяжелыми прядями на лбу. — Но... это был Кристоф?