Взвод
Шрифт:
Это наваждение длилось лишь миг, но память запечатлела ирреальную картину на всю жизнь, будто время замерло на несколько секунд, а потом сорвалось в прежнем бешеном темпе, возвращая разум в реальность…
– Внимание, снимаю сенсорную защиту! – резанул по нервам доклад Херберта.
Все шло по плану.
Страшная карусель продолжалась: из-под прикрытия тающей дымовой завесы вырвалась боевая машина Зотова и, отхаркиваясь короткими очередями в разрозненные группы Чужих, стремительно понеслась по полю. Сверху вновь ударили лазерные лучи, но теперь взгляд лейтенанта отчетливо различил всего лишь три рубиново-красных шнура, которые гнались по пятам БМК, вспахивая землю уродливыми дымящимися полосами. В голове успела промелькнуть мысль, что огонь ведет только один корабль ксенобиан, и тут же по вычисленным координатам с ревом разрядились пусковые установки зенитно-ракетных комплексов его машины.
На этот раз рой черных обломков уже не вызвал замешательства, все нереальные чувства отхлынули, освобождая разум, лишь звонкое торжество победы на миг коснулось рассудка и тут же ушло – вокруг гремел бой, обзорные экраны показывали мечущихся по полю ксенобианских бойцов, а приближающиеся здания выталкивали навстречу десятки новых противников…
От ритмичного грохота автоматических орудий в ушах стоял звон, разрывные снаряды перепахивали тонкий слой почвы, расшвыривая в стороны мертвые тела Чужих, откуда-то вновь ударил красный шнур когерентного света, и машина Зотова, резко притормозив, вдруг окуталась клубящимся облаком ракетного запуска…
На поверку первая фаза операции длилась всего пятнадцать минут, но в этом отрезке времени спрессовалось столько событий, что начало схватки уже казалось далеким полузабытым прошлым…
Две боевые машины космодесанта, завершив очередной круг по перепаханному разрывами полю, сошлись недалеко от площадки, где рядом с «МиГами» горели так и не получившие возможности взлететь корабли ксенобиан.
– Настя, на место водителя, живо! – Иван встал, отстегивая страховочные ремни. – Передай управление огнем автоматике!
– Иду.
По внешнему каналу связи пришел рапорт Херберта. Джон также покидал орудийную башню, чтобы занять место за центральным пультом управления второй БМК.
– Поле зачищено, я спускаюсь.
– В темпе! – подстегнул его Лозин и тут же добавил: – Джон, если кораблей ксенобиан окажется слишком много, не геройствуйте, уходите вслед за нами в бункера. За Настю отвечаешь головой, понял?
– Не волнуйся.
В этот момент она сама появилась в дверях отсека управления.
Всего на миг их взгляды соприкоснулись, оба понимали, что нет времени на проявление чувств, и Настя, занимая место водителя БМК, успела лишь шепнуть ему:
– Береги себя…
В десантном отсеке по-прежнему горел предупреждающий красный свет. Фигуры бойцов в фототропной броне казались смутными тенями, притаившимися у распахнутого кормового люка.
В преддверии дерзкой операции Ивану пришлось принимать трудные решения. Если первая фаза разработанного плана не вызывала сомнений, то последующие стадии, связанные со спуском под землю и зачисткой бункеров от чужаков, потребовали от Лозина отбросить все личное и мыслить не категориями чувств, а критериями целесообразности.
Настя и Херберт не были готовы к непредсказуемым схваткам, они не обладали необходимыми навыками боя и в теснине бункеров автоматически стали бы обузой для штурмовых групп. В то же время кто-то должен был остаться в боевых машинах, на случай если Чужие вызовут подмогу с островов.
Выбор кандидатов был невелик, и Иван скрепя сердце принял решение: наверху остаются Настя и Джон.
Теперь исход всей операции зависел от стремительности действий штурмовых групп. Успеют ли они овладеть комплексом, прежде чем корабли ксенобиан начнут массированную атаку? Если успеют, то в бой с Чужими вступит кибернетическая система космодрома, для которого Логинов разработал те же программы, что и для компьютеров БМК. Каждому из спускающихся под землю бойцов был выдан набор изготовленных лейтенантом «карточек доступа» и программные диски с необходимой информацией.
– Вперед! – коротко приказал Лозин, первым спрыгивая на землю из люка БМК.
Небо было чистым и безоблачным, а как хотелось, чтобы вдруг пошел дождь…
– БМК – Первому, – раздался в коммуникаторе голос Насти. – Телеметрия устойчивая. Вход на первый уровень в здании напротив. Слежу за вами.
– Принял, – ответил лейтенант, бегом направляясь к потемневшему от времени деревянному бараку. – Булганин, подтягивайся!
– Я рядом, командир. Прикрываю подступы.
Посеченная осколками дверь висела на одной петле.
Иван с ходу вышиб ее ногой и швырнул внутрь осколочную гранату, тут же отпрянув от проема.
Внутри грохнул разрыв, что-то со скрежетом подломилось и просело с протяжным скрипом.
Решетов стремительной тенью ворвался внутрь здания, и спустя секунду от него пришел доклад:
– Чисто!
Обе группы моментально втянулись внутрь огромного барака.
Здесь не было никого, пол усеивала древесная щепа вперемешку с сопревшей соломой. У входа, привалившись к изрешеченной осколками стене, в безвольной позе сидел мертвый ксенобианин.
Логинов уже отыскал спрятанный в дальнем углу люк. Он был заперт, рядом помаргивало красными индикаторами замурованное в пол устройство доступа.
Дима склонился над сканирующей панелью, вставил в щель одну из заранее сгенерированных карточек, и индикаторы, словно по волшебству, изменили свой цвет, став изумрудно-зелеными. Одновременно послышался невнятный, идущий из-под земли звук заработавшего привода, и массивная прямоугольная плита начала медленно уползать вбок, открывая широкий вертикальный спуск, снабженный двумя лестницами.
– Думали замуроваться внутри, суки… – раздался голос старшины. – Ни хрена, господа, Дым у нас начинал с банкоматов, верно?
– Разговоры.
Массивная плита уже отодвинулась на полметра, и Лозин указал старшине на открывшую щель:
– Пошел!
Степан нырнул в вертикальный колодец и исчез, не спускаясь по ступеням, а соскользнув по перилам лестницы, будто акробат.
Внизу отчетливо ударила короткая автоматная очередь, за ней другая, и тут же пришел доклад:
– Чисто! Держу развилку. Спускайтесь по одному, тут тесно…