Чтение онлайн

Не знаю, бывают ли у дварфов инфаркты, но, кажется, я сейчас был на волосок от него. Сердце ухнуло куда-то вниз, и я секунду не мог вдохнуть. Всё это одновременно с тем, что я умудрился слегка подпрыгнуть и развернуться. Это был испуг дварфа: я едва себе по лбу лампой не стукнул, с такой скоростью схватился за пояс, чтобы нащупать оружие. Даже кружки нет!

Передо мной стоял местный старейшина. Седая борода, одной руки нет, в другой несёт изящную штуковину с жар-желе. Умудрился же подкрасться. И лампой не пользуется, видимо, всё тут знает.

Слегка придя в себя от неожиданности, я наконец выдавил что-то про то, что не дождался, у кого спросить, и решил выразить почтение Видре... Но быстро замолк. Однорукий старик не особо слушал. Он не торопясь начал пополнять запас жар-желе в треножниках, ловко орудуя специальной ложкой на длинной витой ручке. Для этого ему приходилось удерживать контейнер культёй.

Мне и в голову не пришло помочь. В нашем мире, если ты плохо справляешься и тебе нужна помощь в простых делах, это хуже, чем опасно. Это стыдно. Странно, что однорукий не вышел «поохотиться» за стены. Впрочем, я только сейчас заметил, что его борода расплетена, чтобы не было понятно, из какого он рода, крепости и местности. Жрец.

— Я знаю, что ты хочешь спросить, — вдруг сказал жрец.

Мммм... Пророчество? Так, стоп. Я слишком много выпил. Он у меня спрашивает вопрос. Какой вопрос? Я открыл рот, но на ум так ничего не пришло и я с лицом сосредоточенного хомяка, которое подсмотрел у профессиональных политиков, затянул.

— Нууу, эээээ...

В общем, даже это было лишнее. Старик просто, как обычный человеческий старик, хотел поболтать. Но он был служителем богини, поэтому и говорил заумно. И, как это часто бывает, когда люди хотят казаться умными, они часто кажутся глупыми.

Мне оставалось лишь терпеливо кивать и слушать то, что он говорит. А он повёл меня к ближайшему экспонату.

Надо сказать, что довольно часто на вот таких, особенно почётных местах у дальней стены, стояли произведения, которые... ну, в общем, дварфийские. Я объясню.

Вот, например, в Медном Горне у дальней стены стоят три скульптуры. На одной — собака поверх Бледного. У нас они там давно шастают. Но это было на заре становления цитадели. В ней было, похоже, несколько десятков дварфов. Бледный нашёл незастроенный проход и проник внутрь. Сумел обойти защиту и добраться до детинца. В котором его встретили псы.

Бледный убил трёх псов и сумел вскрыть временную дверь. И уже внутри его встретила самая старая сука по имени Молд. Молд была уже больной, слепой, и её планировали вскоре съесть. Тянули только потому, что с детьми оставить было некого, а первое время все цитадели разрастаются так, будто их безумные камнеточцы копают. А Молд с детьми сидела не хуже няньки.

В общем, эта старая псина умудрилась вцепиться Бледному в уязвимое место под шеей, и хотя он её практически на куски порвал, всё же прогрызла что-то важное. Так что он вскоре тоже издох, не сумев толком даже никого ранить из малышни.

С тех пор в Медном Горне детей принято брать на работы вне родовых пещер с собой, а в Великом Зале появилась не очень изящная статуя, где похожий на кусок пластилина Бледный распластался под ужасно выполненной кургузой собакой. Собака стоит на нём, гордо выпрямившись, и, внезапно, улыбается всей зубастой пастью. И сухие строки рун повествуют:

«Собака по имени Молд задавила разведчика Старого Врага, найдя его внутри цитадели. 29 год от основания».

А ещё рядом, на небольшой подставке из полированного лазурита, лежит большое кольцо для бороды, которое вплетают в центральную косу и которое подсказывает, из какой дварф цитадели. Красной шпинели, принятой в Медном Горне, там в отделке почти нет. Зато есть искусная гравировка, на которой дварф, скрючившись, лежит под огромным камнем.

Это связано с тем, что некий торговец Олв смог преодолеть сложный и опасный путь и со своими людьми пришёл, гружённый важными товарами, планируя выгодно выменять их в Медном Горне на, собственно, медь. Но Медный Горн преследовали неудачи, и меди они добыли недостаточно. Однако Олв попал под ловушку на входе, и его караван погиб. А его товары, впрочем, буквально спасли Медный Горн.

И вот только сейчас, несмотря на всё опьянение, я вдруг задумался, почему это кольцо лежит там.

Может, это был не совсем несчастный случай.

— Уходя, владыки нашего народа завещали нам только одно. Отвернуться от себя Труса, ибо он сеет зависть и вражду. И мы выполнили их наказ. Отвернули его прочь.

Я бросил взгляд в дальний левый угол. Трус стоял там. Вернее, его статуя. Она была меньше даже обычного дварфа и привычного вида угадывалась только по сгорбленной спине. Будто в угол поставили. Но я знал: лица в углу нет. Именно так изображался последний, восьмой бог. За какие-то свои грехи наказанный вот так. За какие? Ну, дварфы забыли. Если бы это им сказали забыть имя Герострата, я вас уверяю, никто бы этого имени не знал.

— Вот только вражда и зависть остались среди нас. Когда-то давно, найдя этот проход в костях гор, многие рода двинулись сквозь него и нашли благословенный Фейтхол, обильный и...

Бухтел впереди старик. Мы медленно приближались к здоровенной пивной бочке. Ну, как здоровенной. Примерно с дварфа, чтобы одному можно было сравнительно легко катить. Красиво украшенной. Медь здесь, конечно, экономили, поэтому она была сделана из жёстких слоёв грибнины, стянутых полосами медных обручей. А потом изготовитель её внезапно спятил и покрыл рельефной резьбой. Возможно, хотел просто слегка сделать более праздничной. Бочки часто на стол ставят. Но увлёкся. Очень понимаю.

Старик остановился перед бочкой.

— Договорились они раз в год приходить сюда, в Эйдскель. Чтобы проходили посвящение их женщины и чтобы пировать вместе, помня о том, что мы один народ. Но двадцать лет назад, не иначе Трус отравил им души, и одни подняли оружие на других, и пролилась кровь.

— Кто на кого поднял оружие? — опешил я.

Не, Медный Горн тоже тот ещё посёлок городского типа в средней полосе. Всякое бывало. Но чтобы вот так!

А как именно, было изображено на бочке. Резьба изображала дварфов, которые дрались в Великом Зале. Судя по столам. Причём одни были с кинжалами и многих уже проткнули, а другие отбивались кружками и лавками.