Чтение онлайн

Я услышал растерянное бурчание вокруг. Если уж они своим маршем впечатлили меня, что говорить о других дварфах. Бурчание раздавалось в основном из-за спины.

И только тут я понял, что стою впереди.

Как-то до этого ума не хватило подумать, что если я тут впереди, то буду ещё и первым на очереди для резни. Но вот просто Грим сказал: встань прямо вот тут. Потому что я самый одоспешенный. А остальные из охотников — самые одоспешенные из всех, кто к нам прибился.

Так мы впереди и выстроились. Разве что Торв встал за мной. И Браск залез с арбалетом на валун чуть позади. Грим, Стур, я, Орм — а за нами все остальные, которые прибились к нам, штук по пять позади каждого из нас. Так и стояли.

Немного радовало разве только то, что то ли скол, то ли трещина, выступавшая на поверхности Кхар-Дуна, начиналась чуть правее нас. Хоть какое-то прикрытие. Всё-таки самое уязвимое место Бьёрн прикрыл своими тремя сотнями. Нам досталось место посередине. Не самое слабое, но и не самое сильное.

Так что прямо перед нами была какая-никакая уступочка высотой по колено. По дварфийское колено. Влево дальше уходило выше. Вправо — ниже.

Я всмотрелся в свартскардцев, медленно приближавшихся плотными шеренгами, почти скрываясь за своими здоровенными круглыми щитами.

Копий у нас было мало.

А вот у свартскардцев — у всех. И у первого ряда, и у второго. И дальше торчал целый лес наконечников.

Нет, ну до чего же топали они слаженно. Жар-желе им в бороду.

Страшно стало.

Я утвердился получше. Уступочка шла неровно. Ну, как трещина: туда-сюда, зубьями. Так что мы подстроились под неё по возможности. Но как-то так оказалось, что слева Стур надёжно прикрывает меня щитом, а вот Орм, который стоял по правую руку, оказался чуть позади.

Я поглядел влево-вправо. Строй ломаный какой-то. Все какие-то насупленные.

И тут донёсся крик.

Свартскардцы пели.

Я не сразу разобрал слова. Только мотив. Хотя нет, припев услышал:

— Давно не пили крови наши боевые топоры...

Древняя песенка. Там много слов вообще непонятных было. Вот, например, «топоры». Я почти уверен, многие и не знают, что это такое сейчас. Скьель знал только потому, что ему по работе надо было. Как-то он древние барельефы обновлял. Вот и пришлось выяснить, как оно выглядит. Ему Резчик Памяти рассказывал тогда.

И вообще сама песенка была такая... с претензией. Лихая, что ли. Не по-дварфийски. С самолюбованием, с вызовом. Как-то мы отвыкли от этого. Вызов смерти случалось бросать, а вот так, с игривым нахальством и уверенностью в победе...

Торв знал эту песню. Нет-нет да пытался запевать, но редко кто подпевал.

Свартскардцы шли.

Не торопясь. Совсем не торопясь. Но становились всё ближе и ближе.

А потом разом встали метрах в ста. Примерно когда за нашей спиной начали хлопать арбалеты. Полетели первые болты, с глухим стуком вонзаясь в щиты. У свартскардцев тоже были арбалеты.

Я сказал «остановились»? Нет. Они ускорились.

Они на секунду притормозили, чтобы подровнять и без того на удивление неприятно прямые ряды, а потом двинулись на нас.

Я скользил глазами по их строю. По ногам. По рукам. У всех поножи и наручи. Все в бронзовых панцирях. По крайней мере, первый ряд. Расплетись моя борода, и ещё копья. Копья у всех.

Долго и дорого делать копья. А применять их можно ситуационно. По большому счёту, так и стоит в углу. Ну кто в своём уме копья-то делает?

Хотя у фейтхолльских трёх сотен тоже у всех были копья. И у офицеров. И у сотников. Но для остальных маловато.

Ох.

Что-то я нервничаю.

— Давно не пили крови наши боевые топоры! — нёсся нам в лицо рык, и бил он не хуже ветра.

Я пригнулся, будто прячась от этого крика за щитом. Мимо мелькнул тёмный росчерк, и за спиной кто-то закричал.

Арбалетный болт нашёл прореху в строю и доспехе.

Я не выдержал, обернулся и увидел, как оседает один из попутчиков, схватившись за грудь. Броня у него была легонькая: поверх одежды нашиты полоски хитина. Но если уж не везёт, так во всём. Болт вошёл прямо между щитками, где-то под ключицей, пригвоздив его и запутавшись оперением в бороде. Раненый стоял, упрямясь, и не желая уходить. Если это были такие же каменные болты, как у Браска, ничем хорошим это не кончится.

Кто-то подхватил раненого подмышки и потащил назад. Строй сомкнулся.

Я почувствовал удар в щит, и мне стало не до того. Я снова повернулся к свартскардцам.

Они шли и стреляли.

Хлопки арбалетов слаженно сливались в ритм, будто отсчитывая шаги. Арбалетчики были где-то позади них и стреляли через головы своих. Ловко стреляли, раз попадали.

Тренировались, похоже.

Я видел рожи свартскардцев — точь-в-точь наши, разве бороды чуть ярче. А так такие же рыжие. Вон у Стура скорее русые, сразу видно — не местный. А этих с фейтхолльцами спутать легче, чем жадеит с нефритом. Оттенок другой, но видно, только если рядом поставить.

И эти, такие похожие на нас дварфы, грозно рычали, сурово сведя брови под своими массивными бронзовыми шлемами:

— Давно не пили крови наши боевые топоры!

И следом за этим — опять серия хлопков, свист арбалетных болтов, через несколько мгновений крики и вопли с нашей стороны.

А где наши? Где наши арбалеты?

Я слышал только жёсткий сухой стук арбалета Браска где-то неподалёку.

И только его.

Они остановились, не дойдя до нашего строя двадцати шагов. Совсем рядом. Фонари горят на полную, аж смотреть больно. Из-за их строя продолжали лететь болты, правда, уже перестали бить в щиты, падая позади. И, судя по неприятным сдавленным вскрикам, продолжая находить жертв. Теперь хлопки рассыпались, перестали бить залпами. Зато стали как будто чаще.

Передние ряды свартскардцев продолжали повторять только одну строку припева:

— Давно не пили крови наши боевые топоры!

Потом орали, били древками копий о края щитов, не отрывая глаз от нашего строя. Топали. Всё это в ритме. Раз за разом.

— Давно не пили крови наши боевые топоры!

Первый раз.

Второй.

Рядом завопил Орм. Возможно, он хотел ответить таким же грозным криком, но вместо этого у него получилось только что-то очень испуганное:

— А-а-а!