Чтение онлайн

– Прости, – глухо произнёс Мечеслав, опустив голову.

– Ты-то тут при чём? – шевельнул плечом Ратка. – Мы вот тоже… не знали. Не знали, что они бывают так… похожи на людей.

Мечеслав помолчал, жуя крупитчатый, чуть горчащий желудёвый хлеб. Потом оглядел двух парней, деливших с ним пищу у костра.

– Там, на полночь от вашей реки – земли моего отца, вождя Ижеслава. Он найдёт вам место в дружине и вашим женщинам – за столом.

Отрок вскинул голову радостно, но вовремя вспомнил, кто он – и уставился на старшего. Старший же снова глядел в костёр.

– Когда ты днём подъехал сюда, – начал он, когда уже Мечеслав собирался повторить приглашение, – ты ведь видел курганы над рекою?

– Видел, – отозвался сын вождя.

– Там лежит мой дед, – тихо и просто сказал Ратка. – И дед моего деда. И его дед. Кто принесёт на курганы дары в дни поминовения, если мы уйдём – хазары? Как мы – там – поглядим предкам в лицо?

Мечеслав хотел спросить, как они поглядят в лицо предкам, если род их вовсе прервётся и уже никто, никогда не принесёт даров на курганы, но Ратка подвёл черту своим словам твёрдым, как нож, голосом:

– Благодарю тебя за приглашение, Мечеслав, сын Ижеслава. Я передам нашим женщинам. Чтоб они знали, куда уходить, если нас убьют.

И Мечеслав вдруг с пронзительной ясностью понял, что матери, тётки или сёстры этих двух мальчишек тоже никуда не уйдут с земли своего рода. Останутся здесь, у своих курганов.

Или умрут рядом с ними.

У него была беда – но у них было настоящее горе. Ему не враз удавалось и представить себе такое.

– Прости, – снова сказал он, но Ратка только дёрнул плечом, словно стряхивая что-то, и поднял, наклонившись, щепку с песка.

– Гляди, Мечеслав. Вот это, – щепка прочертила в песке борозду, – река, у которой мы сидим – её называют Верда. Утром ты выедешь её берегом к месту, где в неё впадает с правого берега Ранова.

К первой борозде подползла вторая.

– Там переправа. Эти, которые с полонянками, скорее всего, переправились уже сегодня. Я дам тебе лепёшку – омутник у нас злой, в старые времена редкий год не утаскивал кого. Кинешь в реку, как будешь перебираться. За Вердой лес кончается, начинается Рясское поле.

– Какое поле? – переспросил Мечеслав. Имя скорее подходило подёрнутой ряскою трясине, чем полю.

– Рясское, – ответил Ратка. – Там, за ним, две реки текут на полдень. Ягодная Ряса и Становая Ряса. За Ягодной начинается Воронежский лес, но от Верды и до Ягодной Рясы леса нет. И…

Ратка тяжело вздохнул, бросив на Мечеслава ещё один взгляд исподлобья.

– Мечеслав, у меня для тебя недобрая весть. Там, на Рясском поле бывает торг. Раньше был на Ретани, это к закату, но с тех пор, как русь вышибла коганых с Оскола и Донецких верховьев, торг перешёл сюда. Каждую весну.

– И что? – не без удивления ответил Мечеслав. – Что мне до торга?

Ратка снова вздохнул, но глаз уже не поднимал.

– Там торгуют людьми, Мечеслав, – тихо сказал он. – Эти… которые увели у вас девок, скорее всего, едут туда. Мы… мы пытались мешать. За это и…

Ратка махнул рукой и замолк на время.

– Они опережают тебя. На день. И поле – не лес. Их с десяток.

Мечеслав поднялся на ноги. Огляделся – хотя вокруг уже лежала тёмная ночь, особенно непроглядная для едва отведённых от костра глаз.

– Не вздумай, – тихо предупредил снизу Ратка. – Лезть через переправу ночью – пропадёшь сам, с конём и с собакой.

Руда презрительно чихнул, но на него не обратил внимания даже хозяин.

– Ладно, – опустился обратно, на седло, Мечеслав. – Утро вечера мудренее. Поглядим, а там будет видно, где их резать. Не успеют добраться до торга – сдохнут в поле. Успеют – на торгу.

Глаза Ратки сделались удивлёнными.

– За тобой идёт дружина? Много?

– Я сам себе дружина! – отрезал Мечеслав, а потом вспомнил, что уже отвечал так – пасынку Станьке несколько дней назад, в разорённом селе. Глаза Ратки стали ещё изумлённей, глаза Путилка – восторженными.

– Мечеслав… – ещё тяжелее прежнего начал Ратка. – Теперь я должен просить твоего прощения. Я… мы делили еду и огонь, но я… я не пойду с тобою.

– Что ты?! – Если Ратке пришла пора просить прощения, то для Мечеслава – искренне изумляться. – Я и не ждал. Ведь твой род на тебе.

Ратка благодарно кивнул, но выглядел всё еще пристыжённым. Хотя Мечеславу казалось, что стыдиться впору ему. Это он проезжал мимо чужого горя, пусть и за своей бедой, но – мимо.

– Мы тебя завтра проводим до переправы, – решительно сказал он. – Нам всё равно туда по пути. А теперь лучше всем выспаться.

– И то правда, – согласился Мечеслав.

Утром обнаружилось, что у братьев с собою есть ноша – вязанки закалённых на огне кольев.

– Мы раньше вбивали колья на переправе, – усмехнулся Ратка, – в дно. Чтоб конным с Рясского поля было непросто перебраться на нашу сторону. Сейчас, поди, что погнило, что повыдирали. Ну вот и обновим. И им лиха добавим, и напомним, что мы – живы.

Седлать Вихря на сей раз Мечеславу довелось вдвоём с Путилком. Мальчишка явно млел от восторга, прикасаясь к мохнатым бокам скакуна, к влажному шелковистому носу – это когда Мечеслав позволил ему угостить коня корнем рогоза. А уж когда Мечеслав разрешил приласкать наблюдавшего за отроком Руду, паренёк и вовсе засиял ярче росы под утренним солнцем.