Чтение онлайн

И тут Мечеслав понял, что сказал напавший на него. И что сказал он это на внятном языке – разве что с незнакомым выговором.

Мгновенное изумление чуть не стоило вятичу жизни. Едва смог отшатнуться, пропуская вровень к груди летевший на него нож. Тыльную сторону сжимавшего рукоять кулака покрывал наколотый узор – солнечный крест в лучистом круге и отходящее от него в рукав деревце.

– Это – за холуя, – молвил сын вождя Ижеслава, подныривая под очередной удар и от души всаживая носок пошевня прямо под кольчужный подол, промеж необъятных штанин. Незнакомец подавился воздухом, но нож выпустил только тогда, когда Мечеслав рванул его руку на себя, выкручивая запястье и со словами: «А это – за пса, придурок!» – ударил коленом в железный лоб.

Стражники уже подбежали почти вплотную, но не вмешивались, видать, не слишком понимая, что происходит. Дерущиеся и сами б дорого дали, объясни им кто – да только было не до объяснений.

– Так ты, значит, не хазарин? – Мечеслав подхватил выпавший нож и швырнул его в того стражника, что бежал вторым, с луком в руках. Не то чтоб он хоть сколь-нибудь любил хазар без луков, но хазар с луками недолюбливал особенно сильно. Бросок заставил бы учившего когда-то отрока Мечшу искусству метания ножей Збоя одобрительно крякнуть – клинок почти беззвучно утонул под краем мохнатой шапки, и лучник навзничь опрокинулся в траву.

– Догадааалсяаа… – сквозь зубы простонал противник, продолжая обеими руками придерживать мотню, выставив острую макушку шлема. Так, согнувшись, он и побежал на наскочившего копейщика – тот уже понял, что врагом ему был Мечеслав.

С этим он оказался прав, но только не понял, что бежавший навстречу кольчужник другом хазарину тоже не был. Охранник только подался в сторону, пропуская кольчужника, и с гортанным воплем занёс копьё для броска, как поравнявшийся с ним ушибленный распрямился и с хрустом впечатал кулак в лицо копейщика. Тот повалился кулём, а кольчужник, перехватив копьё, кинул его Мечеславу, тряся в воздухе свободной рукою.

– Вот же когань твердолобая, чуть кулак не пополам!

Мечеслав подхватил копьё, а странный кольчужник уже выхватывал саблю из ножен валявшегося на земле охранника. Разогнувшись и увидев несущуюся к ним дюжину вооружённых, кольчужник с восторгом завопил:

– Ууух, сколько ж вас, мои харррошие! Эй, с копьём, за спину, прикроешь! Да не жмись, тут же на всех хватит, если только не пожадничаешь!

Вот же дурной, подумал Мечеслав, подскакивая к перекинувшемуся соратником сопернику и чувствуя, что его собственный рот против воли растягивает такая же бешеная улыбка, как и у кольчужника. Сын вождя Ижеслава нисколько не сомневался, что им двоим хватит – и даже с лихвой. Ну дюжина стражи ещё ничего – но тревога уже степным пожаром катилась по просыпавшемуся торжищу, и от палаток и коновязей торопились новые тени, и многие – конные. И как ему теперь искать в этой каше пленниц и вытаскивать их?

– Да кто ты такой?! – проорал он, прижимаясь укрытой плащом спиной к спине кольчужника. Стражники рассыпались полумесяцем, обходя пару с боков. – Откуда взялся на мою голову?!

Мимо пролетела стрела, но её свиста Мечеслав уже не услышал. Дружный крик нескольких десятков глоток расколол ночь:

– Ррррусь!!!

Из ночной темноты, топорща длинные прямые копья, выступил ряд воинов в дюжину щитов. За ним – второй такой же. И ещё. И ещё. Берег содрогнулся от ровной поступи десятков ног, шагавших вперёд единым шагом – и вторым, и третьим. «Надо ходить уметь – шаг в шаг. Всем. Как дышать умеешь, как говорить умеешь», – выплыло вдруг из детства лицо таинственного волхва Доуло.

Теперь Мечеслав увидел – как это.

– Рррусь!!

Обок плотно сомкнутого строя неслись конные. С дальнего бока – больше в островерхих башлыках, с ближнего – в стальных островерхих шлемах, с теми же зубцами надо лбом, как у того, с кем Мечеслав стоял спиной к спине. И такие же шлемы поднимались над рядами щитов, на каждом из которых летела острокрылая птица, похожая на трезубец, и катилась солнечная Ярга.

Бежавшие к двоим парням охранники развернулись и резвее прежнего прыснули назад, к торгу.

– Э…эей?! – словно не веря своим глазам, возмущённо заорал кольчужник за спиною Мечеслава, разочарованно опуская саблю. – Не, ну ты видел это?! Псицы дрисливые!! Только ж нача…

– Вольгость! – громом грянуло у них над головами.

Парень, искренне радовавшийся вниманию дюжины вооружённых хазар и так же искренне огорчавшийся их бегству, от этого окрика вжал голову в плечи чуть не по края шлема.

Седоусый кольчужник смотрел с седла на молодого единственным глазом, и такой это был взгляд, что Мечеслав, крепко стоявший с новым знакомцем перед бегущей на них хазарской оравой, тихонько отшагнул в сторону, радуясь, что седоусый смотрит не на него.

– Тебя зачем посылали, сса-пляк?! – продолжал грохотать, будто съехавший с небес Перун, седоусый. – Всё запорол, корррряга-башка дуплом!

Свистнула плеть. Мечеслав только беззвучно охнул в стороне, а молодой кольчужник и вовсе молча ухватился за щёку.

– Задаток! – рявкнул, посылая коня вперёд, кривой. – И не вздумай шею свернуть – с того света вытащу и всё равно добавлю!

– Кто б сомневался-то, – еле слышно выговорил парень, которого, оказывается, звали Вольгостем. – Станется…

Оглянулся на Мечеслава, внезапно подмигнул.

– Ну что, пошли гулять, а то всё без нас закончат. Кто последний, тому Итиль-Кагана в задницу целовать! Рррусь! – с этими словами Вольгость, размахивая хазарской саблей, рванулся к торжищу, где уже звенело железо, стоял крик, ржали кони, валились наземь палатки. Задержался он на одно мгновение – почти не глядя, выдернул свой нож из хазарской глазницы, куда загнал клинок Мечеслав. Одна барка уже отошла от берега, сейчас отчаливала вторая. Кто-то с берега прыгнул на борт, попытался вскарабкаться – ударили в грудь, скинули в воду Становой Рясы. Ещё один сорвался с борта – а ведь это не нападавшие, это ищут спасения на судах те, кто торговал здесь.

Вятичу было не до шуток нового знакомца.

Там, в закручивавшемся на торжище водовороте боя и смерти, была – Бажера!

Мечеслав кинулся в битву молча, сцепив зубы.

Скольких он убил в той сече, Мечеслав так никогда и не узнал. Он наносил удары и, выдернув меч, шёл дальше, не оглядываясь – каков там враг.

Добрался до того места, на полпути между рекой и палатками. Там стояли и копьеносцы, сомкнув щиты с яргой и птицей вокруг брёвен с невольниками. Воин с тремя зубцами на шлеме топором разрубал верёвки рабов. Один из освобождённых, старик – кто ещё позарился на такого пленника – плача, гладил плащи кольчужников трясущимися руками, твердя: «Сынки, сынки… дай вам всего Макошь-Матушка, сыночки, сынки мои». Кто-то без слов ревел взахлёб. Несколько голосов кричали яростно: «Топор дайте! Топор или булаву, хоть сулицу!»