Яд из бездны
Шрифт:
– Это карантинный резерват, - сказала женщина.
– Во избежание смертельных инцидентов с обращением в зомби вам придётся провести в нём сутки. Потом вас осмотрит наш медик и тогда сможем побеседовать.
– Я не против! Давно мечтаю об отдыхе, - пожал плечами Некрасов.
– Надеюсь, ваше предложение всё ещё в силе?
– Посмотрим, что вы сможете мне предложить, - отозвалась Мейер.
– Если информация, о которой вы мне сообщали будет полезна нашей миссии, договоримся.
– Не забывайте, что я обладаю кое-каким военным опытом, - добавил Некрасов.
– И стреляю не плохо...
– Ваш опыт в нынешних условиях стоит недорого, и такого добра более чем, - ухмыльнулась Мейер.
– Хорошего сна!
Она собралась было уходить, но потом остановилась и с усмешкой посмотрела на бывшего майора.
– Если хотите с нами сотрудничать придётся забыть о прежних привычках, - сказал она.
– У нас сухой закон.
5
Через час после визита Мейер пришёл медик в сопровождении двух бойцов. Он потребовал снять одежду и сложить в выдвижной ящик. Чтобы не замёрзнуть выдали термоодеяла, а чтобы не сдохнуть с голоду сухпаёк.
«И на том спасибо!
– подумал Некрасов.
– А ведь могли бросить в какой-нибудь сырой подвал с тараканами и крысами».
Он растянулся на матраце и закутался в шелестящее одеяло с головой. Но потом вспомнил про толстяка, высунул голову и прислушался. Веня беззаботно храпел, выписывая причудливые трели.
– В своём репертуаре, - подумал Некрасов.
– Вот уж приспособленец!
Поворочался немного, попытался заснуть, но сон не шёл. В голове вертелись беспокойные мысли. Он хорошо помнил суть предложения этой дамочки. Она хотела вернуться на проклятый остров и снова вскрыть немецкий бункер. Он даже знал, куда она собирается войти в первую очередь.
Вспомнились бронированные двери с мутным оконцем вверху и скрежещущий звук донёсшийся из-за неё. Он до сих пор слышал этот звук в своей голове, словно случившееся происходило не пять лет назад, а вчера. Впрочем, морально он был готов переступить через порог любой двери. За пять лет он прожил целую жизнь, дорожил ею, конечно, но в меру. В этом мире его уже давно ничего не держало и не всё ли равно, где он найдёт свой конец — в бою с упырями или от пули какого-нибудь отмороженного на голову сектанта. Если цель того стоила можно было и рискнуть.
6
За стеной, на улице, завыл ревун. Его тревожный голос мгновенно прогнал сон, и Некрасов, кряхтя и стеная, встал на ноги. Собственно никакого сна и не было. По крайней мере отдохнувшим он себя не чувствовал. Всю ночь ворочался, прислушивался к шорохам и подозрительным звукам на улице. Разбитый, помятый, ворчливый — ни дать ни взять старикан, которому накануне исполнилось восемьдесят один.
«Проклятое местечко! Всё вокруг пропитано смертью, смрадом разложения и человеческими страданиями, - подумал он.
– Должно быть, когда случилась катастрофа, через эти резерваты уйма народа прошла. Про такие места говорят: «они населены призраками».
Вскоре ревун смолк, зато до слуха стали доноситься отрывистые пулемётные очереди. Какое-то отродье подошло слишком близко к периметру, и теперь роботизированная боевая платформа зачищала окрестности. Пулемёт работал минут десять, потом затих. Слышалось только мерное постукивание металлических траков об асфальт. С крыши донёсся чей-то недовольный возглас, а спустя секунду два одиночных выстрела.
«Ого! Боеприпасы жгут без жалости, - присвистнул Некрасов.
– Не иначе целая свора тварей притащилась. А этот, что на крыше, очевидно, кого-то добил».
Он походил немного по кубрику. Постоял перед дверью. Снова осмотрелся в надежде отыскать спрятанную камеру или потайной механизм для открывания двери.
«Хитро придумано!
– почесав затылок, подумал он.
– Ничего не скажешь, — знатоки своего дела. Если к таким попал, уже не выскользнешь!».
Определить который час не представлялось возможным. Зыбкий свет, сочившийся сквозь серый пластик, могло давать как солнце так и коридорные светильники.
Он вернулся на свой матрац, подтянул к себе картонку с сухпайком и извлёк из неё две последние галеты.
– Паршивая кормёжка, - демонстративно громко произнёс он.
– Могли бы дать что-то посущественней. Два дня ничего не жрал!
Через полчаса за дверью послышались шаги. Снова открылась задвижка, и в бронированное окошко заглянул носатый, остроглазый тип с рыжими усиками под носом.
– Встать!
– приказал он.
– Одеяло долой! Медленно повернись вокруг оси!
– Да не кусали меня жмуры!
– выполняя приказ, хмыкнул Некрасов.
– А если бы какой и цапнул, так я бы с тобой не разговаривал. Сам ведь знаешь, как это бывает!
– По-разному бывает!
– отозвался медик.
– Как правило, заражение проявляется через несколько часов, но иногда инкубационный период длится сутки. Зависит от особенностей организма. У кого иммунитет сильнее, тот сопротивляется дольше. Хотя всё равно без толку.
Медик записал что-то в блокнот и задвинул шторку. Через минуту в выдвижной ящик положили одежду и здоровенную бутыль с дизраствором.
7
Его вывели из изолятора в коридор. Провели через боковой проход и остановили перед железными дверями, на которых было написано «Красный блок».
Судя по всему, надпись сохранилась с давних времён и к нынешним условиям не имела никакого отношения.
Дверь открыл какой-то верзила в камуфляже. Он посмотрел на Некрасова недоброжелательным взглядом и нехотя пропустил внутрь.
– Смотри без шуток!
– предупредил он.
– Тебе оказали большое доверие. Босс никогда не делала никому таких подарков.
– Босс?
– улыбнулся Некрасов.
– Вы так её и называете?
– Тебя что-то не устраивает?
– верзила в камуфляже угрожающе приблизился.
– Я сказал, тебе оказали доверие и потому захлопни пасть и послушно кивай…