Чтение онлайн

– Глыбин! Пропусти его!
– донёсся из динамика знакомый женский голос.
– Поучить наглеца всегда успеешь, но пока мы нуждаемся в его услугах трогать его не надо!

Некрасов хмуро покосился на здоровяка и прошёл в просторный зал разделённый перегородками на кластеры. Потолки здесь были высокими, но стены не доходили и до половины высоты. Впрочем, переделка склада под лабораторию выглядела масштабной. Сразу было видно, что в эту базу вбухали огромное количество ресурсов. Качественные отделочные материалы. Новенькое оборудование маркировки и фирменные знаки, на котором говорили о том, что его собрали ещё до катастрофы. Холёные лаборанты, охрана вооружённая классными образцами стрелкового оружия и множество других признаков, свидетельствовавших о высоком уровне данного объекта.

«Богатенькая контора!
– озираясь по сторонам, подумал он.
– Теперь понятно, почему сюда так желали ворваться сектанты. За стенами бродят толпы кровожадных людоедов, а здесь настоящая идиллия. Бездонная кормушка, из которой можно черпать и черпать. Будто и нет никакой катастрофы».

Глыбин провёл Некрасова в конец ангара, остановил перед матовыми дверями кабинета. Тактично постучал костяшками пальцев по стеклу и открыл одну створку.

Мейер сидела за столом и просматривала какие-то пожелтевшие от времени документы.

– Заходите!
– не глядя на Некрасова, сказал она.
– Как вам новая одежда? Настоящий хлопок, что нынче большая редкость.

– Старая одежда тоже была неплоха, - усаживаясь в кресло, ответил Некрасов.
– Жалко было расставаться с родными блохами.

– Ну, теперь-то её не вернуть! В печку отправилась!

Мейер посмотрела на визитёра и надменно улыбнулась.

– Почему поменяли решение? Вы ведь не хотели возвращаться на Призрак?

– Обстоятельства изменились! – отозвался Некрасов.
– Проще говоря, в родном Убежище меня захотели прикончить. Пришлось драпать.

– Знаем! В Треугольнике сменилось руководство. На смену не практичному пришло более компетентное, которое посчитало необходимым избавиться от лишних ртов!

Некрасов поёжился и внимательно посмотрел на женщину.

Она ничуть не изменилась. Всё то же высокомерие, всё та же ледяная расчётливость, всё то же пренебрежение к человеческим жизням — холодная жестокая рептилия, у которой есть цель и долг перед собственными амбициями.

«Тот случай, когда время не делает человека лучше, - подумал он.
– Напротив, оно отсекает от него всё лишнее, всё сентиментальное и благородное. Оставляет только полезное для выживания и для достижения результата. Это идеальная живая машина, выполняющая заданную функцию».

– Вы не плохо здесь устроились!
– оглядевшись по сторонам, заметил Некрасов.
– И кто ж это такой щедрый, что в нынешние времена не пожалел ресурсов на обустройство базы в охотничьих угодьях зверья?

– Весь мир сейчас их угодья! – отозвалась Мейер. – Ещё лет пять и вполне может случится, что кроме зверья никого больше на планете не останется.

– Печальная перспектива, - Некрасов посмотрел на женщину и улыбнулся.
– Вы всё ещё мечтаете обратить время вспять?

– Это единственная цель, которая греет моё сердце, - равнодушным тоном отозвалась Мейер.
– Верите?!

1

– Нет! Не верю! Вам всегда было наплевать на мир. И уж тем более вам наплевать на него в нынешнем состоянии. В противном случае вы бы никогда не стали вскрывать тот адский бункер.

– Ну, хорошо, оставим в покое старую песню. К делу это не имеет никакого отношения. Что вы можете нам предложить? В данном случае вопрос относится именно к вам. О вашем спутнике речи не идёт. Для чего он нам нужен, я пока не знаю. Быть может, его и вовсе не стоило сюда пускать?

Женщина прищурила глаза и уставилась на собеседника пронизывающим взглядом.

Некрасову сразу же стало не уютно, как в тот день, когда он стоял перед бронированными поржавевшими от времени воротами в секретную немецкую лабораторию.

– Зараза выживальщик со стажем, - холодным тоном ответил он.
– У него есть чему поучиться даже вашим спецам. Пять лет в одиночестве, во враждебном окружении, с минимальным количеством боеприпасов и наивным взглядом на действительность. К тому же я обязан ему жизнью!

– Ах, вот оно что! Поэтому и тащили его за собой?
– Мейер замолчала, покрутила в пальцах карандаш.
– Ладно! Что делать с компаньоном решим потом. А пока к делу. О каком тубусе идёт речь?

Некрасов кивнул и, заметив на столе коробочку с леденцами, потянулся за конфетой.

– На рыбацкой фактории, что расположена километров на тридцать западнее Треугольника, находится сейф, - разворачивая обёртку, сказал он.
– В нём алюминиевый тубус с маркировкой и свинцовой пломбой. На поверхности бирка с надписью «Дункельхайт». Понимаете! Рыбаки под руководством недавно почившего Гарпуна, постоянно вытаскивали из моря подобные штуки, и если порыться в закромах старого ублюдка, быть может мы обнаружим что-нибудь более интересное, чем заспиртованные головы фагов.

– Очень интересно!
– задумавшись, проговорила Мейер.
– Значит, «Дункельхайт». Если всё, что вы сказали правда, то нам несказанно повезло. Запломбированный тубус мог оказаться в море только благодаря заговору. Кто-то в немецкой лаборатории пытался вывезти секреты вопреки запрету её руководителя. Под угрозой смерти или чего-то более страшного заговорщики погрузили тубус на корабль и успешно его потеряли…

– Что такое Дункельхайт?
– поинтересовался Некрасов.

– Это прозвище одного одиозного немецкого учёного, - пояснила Мейер.
– Он руководил секретной программой по изучению и модификации древних вирусов, которые собирал по склепам и в археологических раскопах. По сохранившимся сведениям в своих поисках он неплохо преуспел, был обласкан властью, ему предоставили в помощь лучших специалистов Германии того времени. На его исследования денег не жалели, но в конце войны этот человек впал в немилость. Сказалась его заносчивость и умственная деградация. Судя по всему, немец просто сошёл с ума. Его секретарь, которого союзники отыскали в фильтрационном лагере во Франции, утверждал, что доктору Дункельхайту чудились голоса и он буквально бился головой о стену, чтобы их не слышать. К тому же его чудовищные эксперименты над живым людьми пугали даже отъявленных палачей.

– Вот видите, к чему приводит непомерное честолюбие. Оно затмевает разум, - хмыкнул Некрасов.
– Вы ведь тоже решили вскрыть бункер вопреки здравому смыслу.

– Мой случай другой, - улыбнулась Мейер.
– А что вы там сказали про каких-то фагов?

– Это Зараза назвал так ходячих мертвецов, - ответил Некрасов.
– Если вы думаете, что толстяк простой олух, то глубоко ошибаетесь. Парень все свои наблюдения фиксировал в тетрадь. Ещё раз подчеркну, — его опыт выживания достоин изучения.