Чтение онлайн

Отстраняет голову, пристально смотрит на жену.

Ты будто грустна? Скажи, что тебя тревожит, душа моя?

Жена молча опускает глаза и отрицательно качает головой. Пушкин обнимает ее за плечи.

Знаешь, во всяком супружестве приходят такие тревожные минуты, когда пропадает теплота, сердечность, доверительность… (заглядывая ей в глаза) Слышишь, ты не отдаляйся от меня. Хуже нет – фантазиями увлечься. Нагрезится принц в сверкающих латах. (шутит) Ударится оземь – обернется зайцем. Опять ударится – уткой. А на третий раз обернется бравым кавалергардом. И тогда мне придется его убить. Если попаду, конечно – кавалергарды нынешние вертлявы.

Жена прыскает. Пушкин вывел ее из меланхолии.

Наталья Николаевна: Ну и что твой малоросс?

Пушкин (задумчиво): Смешно. Да актеры измаялись. Тут марионетки – в самый раз (оживляется) или раёшник. Помнишь тогда на ярмонке?

Наталья Николаевна (морщится): Там грубость была. Для простолюдинов забава. Разве хорошо?

Пушкин: Раешник-то? Славный малый.

Пауза.

Наталья Николаевна: Про что пиеса?

Пушкин: Старинный сюжет. Пустого человека принимают за ревизора. Ну и завертелось… У меня было что-то похожее в набросках, да черновик затерял. (беспечно) Впрочем, неважно. Все одно доканчивать недосуг. Да и ни к чему теперь уж. Хватит с России одного ревизора.

Пушкин задумался.

Наталья Николаевна: Какой все-таки неприятный господин. Зачем обязательно было нужно его принимать?

Пушкин (не выходя из задумчивости, улыбаясь): Да-а-а, с малороссом нашим ухо нужно держать востро. Оберёт до нитки – крикнуть не успеешь. (выйдя из задумчивости) А знаешь, он, по-своему, гениален. Удивительно цепкий изворотливый ум. И сила! Как у плюща. Выберет дерево повыше – цап! и лезет к вершине. (смеется) Вот увидишь: коли помру – присочинит нам дружбу. Да еще себя на ведущих ролях изобразит. На короткой, мол, ноге был…

Наталья Николаевна (встревожено): Второй раз про смерть. Что у тебя за настроения?

Пушкин (продолжает): …Другое тревожит. Зубоскальство нынче почитать стали за художественность. Хорошо – если порядки критикует и что-то там обличает. Как бы не задавил плющ сей литературу нашу и театр. Впрочем, не подмостки меня нынче занимают.

Наталья Николаевна (недовольно): Опять твой несносный Пугачев? Что за охота? Не понимаю тебя совсем. Столько заботы, столько трудов.

Пушкин вскакивает.

Пушкин (горячо): А ты вообрази: герой и злодей греческим и римским вровень жил среди нас… ну почитай вчера! Еще есть лица, бывшие свидетелями и участниками тех событий. Они старые уж совсем. Помирают. Документы выходят из оборота, в хранилищах иные портятся. Промедлить счас – следующему поколению многажды тяжелее придется…

Слышен крик ребенка и шипение няни. Наталья Николаевна бросает на Пушкина сердитый взгляд и с недовольным видом скрывается в детской. Обескураженный Пушкин садится на диван.

Пушкин (сам с собою, вполголоса): Не дай мне Бог сойти с ума… С ума… сума…

Ребенок затих. Пушкин встает, чтобы идти в комнаты. В этот момент звенит резкий требовательный звонок. Слуга мешкает. Звонок звучит опять. Ребенок снова кричит. Пушкин подходит к двери сам. Слуга едва поспевает за ним следом. Пушкин открывает дверь – в прихожую довольно бесцеремонно заходит молодой человек, одетый в платье Гоголя из первой сцены первого акта. Видно, что оно ему немного тесновато. Это гоголевский слуга Яким.

Пушкин: Чем обязан?

Яким (развязно): О! Застал! А то все "не принимает", да "не принимает"…

Пушкин: Вы кто?

Яким лезет за пазуху, достает записку.

Яким: Вот.

Пушкин: Что это?

Яким: Послание Вам.

Пушкин: От кого?

Яким (в сердцах, слуге): Ты-то чего молчишь? Который раз уж прихожу. Двери мне открывал, а глядит, как неродной!

Пушкин молча разворачивается и уходит.

Пушкин (слуге, на ходу): Бумагу прими. Визитёра – вон.

Яким (нахально): Здрасте-пожалуйста! Мне ж велено ответ передать…

Слуга молча вытесняет его за дверь, закрывает засов и семенит к Пушкину. Из комнаты выглядывает жена.

Наталья Николаевна (едко): Это малоросса твоего прислуга. Он у нас тут частый гость. Пока ты оренбургские степи исследовал, записки от барина доставлял – да я всё возвращала.

Слуга: Виноват, Александр Сергеевич. Час поздний – задремал.

Протягивает Пушкину записку. Тот разворачивает ее (брезгливо – одними пальцами) и читает.

Наталья Николаевна: Ну и что малоросс?

Пушкин (не отрываясь от записки): За границу отбывает. "Большую вещь" заканчивать будет.

Наталья Николаевна: Вот и славно.

Пушкин (цитирует): "…дабы напутственные слова первейшего из литераторов российских, всякий час, подобно путеводной звезде…" В общем, принять просит.