Чтение онлайн

Наталья Николаевна: Примешь?

Пушкин: Нет.

Возвращает записку слуге. Целует жену и молча идет в кабинет.

(слуге, на ходу, требовательно) Халат мне. И свечей побольше.

Затемнение.

Парадный подъезд губернаторского дома. Стоит чисто вымытая рессорная коляска Криспина. В ней, помимо перевязанных бечевками стопок с книгами, несколько корзин с припасами – вино, фрукты, прочая снедь – и объемистый саквояж с дорожными вещами Ирины. На ступенях дома губернатор с супругой, перед ними – жених и невеста.

Губернаторша (мужу): Сумма, составляющая приданое Ирины мною переведена в банковские бумаги. Доступна для них станет сразу же по прибытию в Санкт-Петербург или Москву. (понижая голос) Десять тысяч ассигнациями с собой дала – на первое время. (игриво) Ну, разве не умно я распорядилась приданым? Ну-ка поцелуй свою женушку за ее распорядительность. Я заслужила эту награду.

Губернатор неловко чмокает супругу, и смущенно гладит усы.

Губернатор (молодым, торжественно): Дети мои чудесные! Отрады сердца моего. Я жизнь свою провел преимущественно в заботах бранных. А много ли там слов? "Коли!", "Руби!", "Виктория", да "Конфузия". Остальные – не для дамского слуха. (смеется) Сердце мое исполнено сверх меры, но умения выразить, излить – недостаёт.

Подходит к Криспину. Мучительно подбирает слова.

Ты это… Не обижай Иринушку, пожалуйста. Она, положим, и сама себя в обиду не даст. А все ж таки не обижай. Сердечко у ней золотое. Резвость, да проказы – то на виду. А что в первооснове – то одному отцу ведомо…

Губернатор смущенно утирает повлажневшие глаза скомканным платком, отступает к жене. Та его утешает. К ней присоединяются Ирина и Криспин.

Губернаторша: Полно, Аркадий Львович, в тоску себя вгонять. (молодым) Вы б, дети, не мешкали. Все, что в дороге потребуется – уложено, я распорядилась. Коляску проверили, укрепили для долгого пути.

Ирина (отцу): Ну, обними дочь свою напоследок, старый солдат!

Сама его обнимает.

Помни, что обещал. Никому ничего не говори, пока письмо из Петербурга не отправим. Жених-то у нас государственный! Высочайшие смотрины – это тебе не понюшка пороху. Дело серьезное.

Криспин: Да, Аркадий Львович. Еще предстоит государя подготовить к такому неожиданному повороту. Холера свирепствует, нужда во мне крайняя. Невозможно вообразить брачные хлопоты в сей отчаянный момент. Ирина будет представлена при дворе моей невестой и перейдет под попечение уполномоченных государем дам. Мне же предстоят беспрестанные вояжи по всей протяженности Российской империи. Возможно, в Европу – дабы обеспечить приобретение за средства казны новейших микстур. В страны Востока… Словом, пока заболевание окончательно не будет подавлено, неизбежна заминка. В этот момент разглашение произошедшей перемены совершенно недопустительно.

Губернатор (веско): Тут положиться можете на меня совершенно. Содержание сведений в секретности для военного человека – дело чести. Чего уж тут говорить.

Губернаторша: Ты, главное, Аркадий Львович, за мной приглядывай. Женщина – материя легкомысленная. Всегда существует опасность увлечься и…

Губернатор (потрясенно): Мать моя! Да как же можно допустить хотя бы даже самою мысль!..

Ирина (перебивает): Ну, полно. Ведите уже нас к коляске. А то засветло не поспеем.

Все сходят вниз по ступенькам.

Губернаторша (Ирине, на ходу, тихо, сквозь зубы): Деньги на дне саквояжа. Документы исправные там же. Печать губернская, штемпеля – всё проставлено.

Ирина благодарно смотрит ей в глаза и украдкой сжимает руку. Криспин легко вскакивает на облучок и берет в руки поводья. Родители в последний раз целуют Ирину.

Губернатор (громко): Может конный конвой отрядить? Мало ли что в дороге.

Криспин делает круглые глаза, прижимает палец к губам и сокрушенно качает головой.

(смущенно) Виноват. Всё. Могила.

Ирина усаживается рядом с Криспиным.

Криспин: Ну, с Богом! Ждите письма. Не тревожьтесь за дочь.

Коляска отъезжает и скрывается из вида. Родители остаются на крыльце одни.

Губернатор (глубокомысленно): Знаешь, душа моя, я никогда не ожидал от себя такой ловкости. Таких дипломатических талантов. Ведь казалось: пропал как заяц. По моему недосмотру был бит в зубы государев крестник. Он объясняться – я в крик. С ярмонкой этой напортачил так, что и вспоминать не хочется. Иного бы за такие провинности в железы, да в арестантский дом на казенный прокорм. А я так изощрился повернуть дело, что и взыскания избежал, и судьбу Иринушки решил наилучшим образом!

Жена смотрит на него почти с болью – как на хворого ребенка.

Губернаторша: Ну, так, на то у тебя и ум. Господь ведь с рассуждением действует: одному дает ум. Другому – красоту.

Губернатор (с сомнением): И все-таки признайся душа моя, что есть в тебе некоторая склонность считать меня… ну простоватым что ли.

Губернаторша: Помилуй, государь-то у нас что младенец, чтобы доверить губернию простаку? Искал, поди, по всей империи незаурядные умы, да лучше тебя не нашлось.

Губернатор (раздосадовано): Вот никогда наперед не знаешь: где ты всерьез говоришь, а где…

Губернаторша обнимает мужа и целует в лоб.

Губернаторша: А теперь знаешь?

Губернатор обнимает ее в ответ.

Губернатор (умоляюще): Нет, ну правду скажи: ведь было такое – не признавали за мной умственной одаренности. И ты, и Иринушка.

Отстраняется.