ЯРМОНКА
Шрифт:
Пихает Криспина в бок.
Сознайтесь, африканец, еще мгновение, и ваша нравственность бы пошатнулась – тогда в беседке! (смеется)
Криспин (отшучивается): Я по сию пору сетую на Вашу расторопность. Задержи Вас несносная Мавра подолее, и я не знаю которую из двух…
Ирина неожиданно кладет ему голову на грудь и прижимается всем телом.
Ирина (сердечно, вполголоса): Ты мне во снах грезился такой. Я Богу за тебя такого молилась. Вообще, всем богам. Найду картинку красивую в книжке – и молюсь. Манон Леско много молилась. Офелии. Она чудная такая на гравюре. Как русалка… Давно для себя решила: не вымолю – утоплюсь. Даже место подобрала. Красиво там: река изгиб дает, вода тихая, лилии, ивы, а вдали – камыши, как пики.
Зачатьев (отвечая на вопрос, давно заданный Криспиным): Мне б до постоялого двора. Тут недалече.
Криспин (громко): Ну, ступай в коляску. Место себе среди поклажи обустрой. Винцо там есть и закуска – (улыбается) скоротаешь дорогу-то! (Ирине, вполголоса) Про ребеночка – в самом деле, или для ширмы?
Ирина (серьезно): Не знаю. А ты как?
Криспин (серьезно): И я не знаю.
Ирина (спокойно): Стало быть, подождем, покуда узнаем.
Ирина бежит к коляске и тянет за руку Криспина.
(нетерпеливо) Ну давай, давай, кучер! Смеркается уже. Разбойники поди кинжалы наточили – того гляди нападут.
Зачатьев расположился сзади. Деньги за пазухой. В одной руке бутылка французского вина, в другой – надкусанное полукольцо краковской колбасы. Криспин и Ирина быстро вскакивают на облучок. Коляска трогается и быстро набирает скорость.
Криспин (Ирине, тихо): Слушай, а я-то без гроша. Как же мы теперь…
Ирина (хлопает себя по груди) Без паники, капитан! У юнги свои накопления. Тут, в ладанке. Пустяки, конечно. Но до Москвы хватит. А там…
Зачатьев услышав про Москву, быстро проглотил недожеванную колбасу.
Зачатьев: Нет-нет, меня, пожалуйста, на постоялом дворе ссадите. У меня свои виды.
Криспин (громко): Ссадим, брат Зачатьев. Ты угощайся, на нас не смотри. (Ирине, вполголоса) А что мы делать-то то будем? Приданное твое проедать?
Зачатьев: Извиняюсь за вторжение. Нельзя ль анекдотец услышать, что закрома отворил? Если не секрет, конечно.
Ирина (Зачатьеву громко): Долго рассказывать. Надо бы записать, покуда не забылось. (Криспину, вполголоса) Свечи возьмем у смотрителя, перья, бумагу…
Криспин (робко): Да какой с меня литератор?
Зачатьев: Вот-вот, его и барин к тому склонял…
Откусывает колбасу и на пару секунд отвлекается на нее.
(продолжает) Я, барышня, волю вашу всецело поддерживаю. Коли сам Ротшильд слабину дал – тебе и карты в руки. Иди ва-банк! Я лично так считаю.
Криспин (громко): Так ведь не Ротшильд.
Зачатьев: Все одно. Сам вывел: кому деньги отсчитают – тот и главнейший талант.
Криспин (в сердцах): Ты бы жевал лучше, брат Зачатьев. Не ровен час поперхнешься, дыханье собьётся, сердце замрёт, дернешься раз, другой и всё – зароем мы тебя в подорожниках.
Ирина хохочет.
Зачатьев (примирительно): Ладно, ладно. Книжицами не возбраняется полюбопытствовать?
Роется среди книг.
(жалуется) Тяжкие какие тома. Да ровные все…
Ирина (не глядя, громко): Брокгауз и Эфрон. Словарь энциклопедический (Криспину, вполголоса, язвит) Потише фамилию не мог сыскать? Повезло тебе с батюшкой. Иной бы дал по шее и слушать не стал.
Криспин (тихо, оправдывается): Первое выпалил, что на ум взбрело. Нельзя иначе. Раз запнулся, другой задержался – всё, ускользнул человек.
Зачатьев (удивленно, читает): "Сочинения Александра Пушкина". Эт что еще за небылица?
Криспин (строго): С этим полегче! Листы не рви! Это я для себя брал на сокровенные гроши.
Ирина (Криспину, мечтательно): Комедию напиши. Я в ней главную роль сыграю. Вот в Москву прибудем. Я там в театр поступлю и…
Зачатьев (Криспину, обижено): Очень надо. Я лучше в Брокгаузе Ротшильда сыщу.
Ирина (Криспину, по-деловому): Значит, решено: свечи и бумагу, бумагу и перья.
Криспин (радостно сдается): Чего уж там. Командуй, корабельный юнга! Куда велишь плыть – туда и поплывем.
Занавес.
22 февраля – 5 марта 2011 года