Чтение онлайн

С обнаруженной миной было покончено за несколько минут. Агейчиков сумел «отбуксировать» незваную гостью за корму, после чего был вытащен из воды на палубу и отправлен в машинное отделение на переодевание и отогревание.

А мину расстреляли из носового орудия.

В последний момент Юлий увидел ее еще раз. Она мелькнула черным глянцем на вершине волны, метрах в ста по левому борту.

Палев — он был уже на месте, в составе расчета — точно навел свою пушку.

Один за другим прозвучали три выстрела. Юлия обдало теплым воздухом. В ноздри ударил колючий запах пороховой гари. Он непроизвольно закрыл глаза. А когда открыл, увидел: там, где находилась мина, море вздыбилось гигантским конусом. Прогрохотал взрыв, подобный раскату грома. Корпус корабля содрогнулся, словно по нему ударили необычной величины мягким молотом. На какой-то миг корабль даже остановился, а потом опять закачался на зыбкой поверхности воды.

«Прав был боцман, — подумал Юлий. — Все очень просто. И не так страшно. Главное — не упустить момент. И увидеть мину как можно дальше… Как можно дальше…»

Катер снова лег на заданный курс и стал набирать скорость. Привычно, нескончаемой вереницей побежали навстречу волны. Форштевень упрямо врезался в них. И потоки ледяной воды перекатывались через Юлия.

«Мокрая» продолжалась.

А юнга неотрывно смотрел вперед и упрямо твердил себе: «Как можно дальше… Дальше…»

И слизывал с потрескавшихся губ соленую накипь.

Смена пришла неожиданно.

— Живой? — Глухой голос Свириденко прозвучал как из глубокого подземелья.

Только теперь Юлий понял, каким желанным для него был этот знакомый голос бывалого комендора.

— Живой, — не скрывая радости, отозвался он и безуспешно попытался сдвинуться с места. Ледяной кожух из смерзшихся капкового бушлата и ватных брюк накрепко сковал его движения.

— Обожди, трошки потерпи, — успокоил юнгу Свириденко, увидев напрасные попытки Юлия вырваться из ледового плена. — Сейчас мы тебе поможем… Давай, Игнат, действуй. Вызволяй братишку…

Последние слова были обращены к электрику Пикачу, который пришел помочь сменщикам.

Ему предстояло заступить на вахту впередсмотрящим после Свириденко. Через час.

— Это можно, — охотно согласился Игнат.

Он сноровисто заработал железным топориком, вырубая изо льда одежду Юлия. Потом отвязал его от кнехта и, ухватившись за освободившийся конец, поволок по палубе к люку машинного отделения.

«На ходу» Юлий мельком глянул поверх рубки. Вместо Феди Столярова вахту сигнальщика нес кто-то другой — Юлий не узнал кто. Но старший лейтенант Гринев возвышался над рубкой привычно и неизменно.

«Так и стоит бессменно, — с теплотой и восхищением подумал Юлий. — И будет стоять до возвращения в базу. А ведь ему не легче».

Это было известно всему экипажу: в походе командир корабля несет вахту бессменно.

В какой-то момент взгляды командира и юнги встретились. В глазах Гринева улавливался немой вопрос: «Ну как ты там, не очень испугался?» И Юлий — тоже глазами — ответил: «Ничего, привыкаю, стараюсь быть похожим на вас».

Командир едва заметно кивнул ему. «Молодец, юнга», — как бы сказал он.

На сердце у Юлия полегчало: выдержал!

В машинном отделении было тепло и как-то по-особенному уютно. Знакомо пахло соляркой и отработанным маслом.

Монотонный гул моторов заглушал тоскливые песни бушевавшей наверху стихии.

Друзья-мотористы Борис Тучин и Вахтанг Кацадзе встретили Юлия шутливыми репликами. Здесь же оказался и сменившийся с вахты Федя.

— Вай-вай, это же айсберг среднего размера, а не человек, — нарочито восхитился Вахтанг.

— Вроде ледянки, на которых в рязанских деревнях с гор катаются, — поддержал его Тучин. — А в общем молодчина наш Юлий, оморячился по первому разряду.

— Теперь мы будем, значит, его оттаивать, — захлопотал вокруг друга Федя.

Юлия, все еще неповоротливого, прислонили к пышущему жаром корпусу мотора. Вахтанг стянул с него шапку и подшлемник. Федя принес в металлической кружке обжигающе горячего чая.

Ледовая корка на бушлате и брюках Юлия стала быстро исчезать. Струйками воды она потекла в трюм.

— После такой бани неплохо бы сто граммов чего-нибудь покрепче, — усмехнулся Тучин. — Боцман вон принял и сразу согрелся.

— Никаких граммов! — послышался рядом возмущенный голос Агейчикова. — Юнгам не положено.

Только теперь Юлий заметил боцмана. Тот сидел на краю машинного фундамента спиной к мотору. На нем была сухая синяя роба, явно с чужого плеча. Собственная одежда Агейчикова была развешана где только возможно.

«Сушится, — догадался Юлий. — Придется и мне так».

— А я и сам не хочу, — вставил он, чтобы успокоить боцмана. — Не люблю горького.

— Вай-вай, верно, юнга! — опять восхитился Вахтанг, с присущим ему кавказским темпераментом. — Хорошо сказано! Мы тебе вместо горьких граммов сладкого шоколаду дадим. Морской паек для малышей. И вкусно и питательно.

— Уж и пошутить нельзя, — виновато потупился Тучин.

Юлий с удовольствием слушал этот непринужденный разговор и чувствовал, как по телу у него разливается успокаивающая приятная дремота.

«Заболею или не заболею?» — беспокойно подумал Юлий. Эта мысль напомнила ему о тех днях, когда мать, провожая при непогоде двенадцатилетнего сына в школу, находившуюся в ста метрах от дома, бережно укутывала его и наставляла: «Смотри ноги не промочи, горло не застуди, а то заболеешь». Посмотрела бы она на него сейчас!

«Не заболею», — решил твердо.

В динамике корабельной трансляции послышался треск, шорох. Все насторожились.

«Внимание всему экипажу! — зазвучал по-командирски четкий, привычно знакомый голос старшего лейтенанта Гринева. — Несколько минут назад в сложных условиях зимнего плавания отличились боцман корабля старшина первой статьи Агейчиков, наводчик носового орудия старший краснофлотец Палев и юнга Ворожилов. За проявленную бдительность и смелые, решительные действия по обезвреживанию вражеской мины объявляю им благодарность. Корабль продолжает выполнение боевого задания».