Юнгаши
Шрифт:
А холод пронимал до костей. И голод давал о себе знать. Не помог даже сухарь, который Марат с яростью сжевал примерно в середине дня. Он с тревогой ощущал, что постепенно коченеет. Еще немного, и ему уже не удастся ни разогнуться, ни разжать пальцы, мертвой хваткой вцепившиеся в скобу, скреплявшую свайное основание причала.
«Ничего, выдержу, — успокаивал себя Марат. — Скоро погрузка закончится, и тогда…»
Он знал, ради чего мучается. И дождался своего.
Уже смеркалось, когда на причале и на транспорте вдруг наступило затишье. Прекратилось движение, смолкли голоса. Потом грохнули сброшенные сходни.
Марат насторожился, напрягся до предела.
«По местам стоять, со швартовов сниматься!» — послышалась команда.
Заработала машина. Корпус судна покачнулся, задрожал. Шуга вокруг него зашевелилась.
Марат разжал затвердевшие пальцы, по перекладине подвинулся к самому краю причала.
«Отдать носовой!.. Отдать кормовой!..»
Звякнул привод машинного телеграфа, и тут же заработал винт. Транспорт медленно, будто нехотя, поплыл вперед. Расстояние между его бортом и причалом стало увеличиваться.
«Пора!» — скомандовал себе Марат.
Он покрепче надвинул на лоб фуражку и опустил ремешок ее под подбородок — это чтобы не упала при резком движении. Затем выпрямился и одним махом прыгнул на транспорт. Хотел попасть прямо на палубу, но промахнулся, немного недотянул. Ухватился за верхнюю кромку металлического ограждения — фальшборта и стал подтягиваться.
«Кажется, не заметили», — мелькнула мысль.
Еще усилие, и он будет на судне.
Но что это? Онемевшие руки не слушались. Пальцы разгибались.
В школе на уроках физкультуры Марат подтягивался на турнике не менее десяти раз. А однажды на спортплощадке у дома, когда на него из окна своей квартиры смотрела Галка Одинцова, подтянулся восемнадцать раз, а потом еще сел на перекладину верхом и, кувырнувшись, лихо соскочил на землю.
А тут… Последним напряжением воли Марат пытался перебороть себя. Хотя бы удержаться, во что бы то ни стало удержаться!
Судорожными рывками старался он перебросить отяжелевшее тело на палубу.
И сорвался, упал в воду.
Шуга смягчила удар, задержала погружение.
«Все пропало!» Марат в отчаянии барахтался, кое-как удерживаясь на поверхности. И с ужасом чувствовал, как ледяная вода заполняет ботинки, подбирается к телу.
А мимо проплывал борт столь желанного транспорта.
И в тот же миг… На это Марат не рассчитывал, но это произошло. Кто-то тревожно выкрикнул:
— Человек за бортом!
Рядом плюхнулся спасательный круг. Марат ухватился за него обеими руками.
Транспорт замедлил ход.
— Полундра! Под винт не угоди! — донеслось до Марата.
Кричали с транспорта. Марату показалось, что голос был тот же, который он слышал днем, при погрузке.
«Боцман, подобрать утопающего! Быстро, черт возьми!» — гулко скомандовали в мегафон.
— Где он, братва? — беспокоился все тот же голос.
Скрываться дальше было бесполезно.
— Здесь я, здесь! — во всю глотку завопил Марат.
— Ага, вижу, — подтвердили совсем рядом. — Держи конец.
Конец троса с петлей, скользнув по плечу, повис около Марата над водой. Он отпустил круг и ухватился за петлю.
— Крепче держись! — наставлял все тот же голос. — По-о-шел!..
Через секунду Марата выдернули из воды и потащили вверх.
Чьи-то сильные руки ухватили его за ворот полушубка, кто-то поддержал за ремень. Перевалили через фальшборт и поставили на палубу.
— Ну вот и порядок! — удовлетворенно пробасил старший.
Марат без труда узнал в нем своего знакомого моряка, который вел по причалу раненого матроса. Это его голос звучал громче всех на погрузке. Значит, это и есть боцман. Интересно: узнал ли он Марата?
Вокруг него, вымокшего, ошеломленного, стояли несколько моряков и с удивлением разглядывали, как неожиданного гостя.
— Совсем малыш еще, — с жалостью сказал один.
— Скиталец морей, — насмешливо бросил другой.
Боцман строго посмотрел на них.
— Ну вот что, братва, по местам! Отбой тревоги! — сказал деловито, и матросы послушно разошлись.
— А с тобой, — он окинул Марата недоверчивым взглядом, — придется разобраться.
Угрюмый вид боцмана не предвещал ничего хорошего.
— А чего разбираться-то? — склонил голову Марат, разглядывая лужу, растекавшуюся у него под ногами. Он старался понять, будет судно идти дальше или повернет обратно.
— Так вот как получается… — Боцман продолжал сверлить Марата зрачками. — А я-то давеча… Думал, просто так, беспризорник.
Выходит, узнал-таки…
— А я ничего… — невпопад начал оправдываться Марат. — Я просто так…
— Просто так на судно бросился? На военный транспорт? — Боцман еле переводил дыхание. — Кому другому байки трави… И на жалость не нажимай, Москва слезам не верит. Вот командир вызовет — он тебе покажет «просто так».
У Марата сжалось сердце: «Неужели высадят?»
И как бы в подтверждение, мегафонный голос откуда-то сверху потребовал:
«Боцман, нарушителя на мостик!»
— Есть! — Боцман ухватил Марата за рукав. — Ну вот, пошли.
Марат, оставляя за собой мокрый след, покорно поплелся за ним.
По пути он с удовлетворением заметил, что транспорт набирает ход. «Может, и не высадят?» — мелькнула обнадеживающая мысль.
Ему очень не хотелось покидать транспорт, на который он попал ценой таких неимоверных усилий.