Чтение онлайн

— Легальный, может быть, и легальный, — заметила Лариса, — однако он, несомненно, боялся разоблачения и ареста. Иначе зачем прятал так тщательно клад?

— Причем не только тщательно, но и второпях, — сказал Красовский.

— Почему ты так думаешь? — заинтересованно спросил Дутиков, который явно увлекся детективным сюжетом.

— А вы помните, с чего начались наши поиски? С монеты, которую нашел Василий, точнее, его младший братишка. Она, видимо, выпала из шкатулки, когда хозяин замуровывал ее в основание печи. Дело было наверняка ночью, вот хозяин и не увидел монету. Она попала в следующий слой кирпича, а потом, со временем, грунтовые воды вымыли ее на поверхность. Похоже?

— Логично, — согласился Дутиков.

— Ну что, будем подводить итоги? — сказал Максим Иванович. — Итак, клад принадлежал разбойнику, который занимал легальное положение в обществе и тем не менее боялся разоблачения. Дело в том, что именно в Москве и именно в середине восемнадцатого века жил такой человек. Крупный преступник, он в тысяча семьсот сорок первом году вдруг пошел служить в полицию. С его помощью были арестованы несколько сот представителей преступного мира в Москве. Однако и сам он через несколько лет был арестован и сослан на каторжные работы. За что и почему — до сих пор остается загадкой, которую я и предлагаю разгадать членам КЛИО. Годится?

— Годится! Годится! — закричали члены клуба.

В разноголосицу влился звонкий голос Василия:

— Максим Иванович! А как звали этого разбойника, а потом сыщика? Кого искать-то будем?

Максим Иванович хитро прищурился:

— А я думал, что вы догадались. Уж Красовский точно знает, как звали первого московского сыщика. Знаешь, Андрей?

— Конечно, — с достоинством ответил тот и, взглянув на Василия, не без торжества в голосе объявил: — Его звали Ванькой Каином!

— «Дорогой Максим Иванович! Дорогие Лариса, Игорь и Андрей! Привет вам шлет матрос первой статьи Краснознаменного Балтийского флота! Соскучился я по вас, братцы! Но ничего: через год встретимся. А пока сообщаю, что служба идет нормально. На прошедших учениях катер, где ваш покорный слуга несет службу в качестве электрика, занял первое место на стрельбах, поразив учебную цель. Когда вернулись в Кронштадт, меня ждало ваше письмо с сообщением о находке клада Ваньки Каина. Представляю, с каким интересом члены КЛИО разыскивают сведения об этой легендарной фигуре „века осьмнадцатого”...

Действительно, в судьбе этого безусловно незаурядного человека много загадочного. Почему, в частности, он вдруг, уже будучи прославленным и удачливым разбойником, пошел на службу в полицию, почему спустя восемь лет, находясь, казалось бы, в зените почета (дважды Правительствующий Сенат принимал указы, касающиеся лично Каина, случай, как говорится, беспрецедентный), был тем не менее арестован, почему последующие семь лет шло следствие, которое никак не могло доказать вину Каина, и почему все оке затем он был сослан на каторгу?

Что это была за личность? В народе остались песни, где образ Ваньки Каина героизируется, он ставился рядом со Степаном Разиным. В Москве до недавнего времени была гора, называемая москвичами Каиновой в память о широких народных гулянью, которые устраивал Ванька Каин подобно московскому генерал-губернатору.

Кстати, по поводу разбойников отвлекусь. Помните, когда мы расследовали дело провокатора Зинаиды, читая „Правду" за 1912 год, мы часто находили заметки о стычках на Кавказе полиции и солдат с разбойниками Зелим-хана? Так вот, на катере со мной служит наводчиком парень из Чечено-Ингушетии. Когда я вспомнил о заметках из „Правды" и рассказал ему о его земляке — Зелим-хане и его шайке, Махмуд вдруг страшно обиделся. Оказывается, Зелим-хан — национальный герой чеченцев, о нем есть роман и даже фильм, правда снятый давно — в двадцатые годы. Он был стихийным революционером, вождем обездоленных горцев-крестьян, храбро сражался с царскими чиновниками и местными богатеями. Видимо, выражением сочувствия к его борьбе явились столь частые публикации в „Правде”. Вместе с тем из цензурных соображений он и его товарищи назывались не иначе как разбойники.

Впрочем, как я понимаю, разбойник разбойнику рознь. Сколько имен благородных разбойников, помогавших страждущим и боровшихся за социальную справедливость, мы знаем из легенд и народных преданий, потом перекочевавших на страницы книг, — Робин Гуд и Роб Рой Вальтера Скотта, Дубровский Пушкина. Вот я и думаю, а не принадлежал ли к числу благородных разбойников и Ванька Каин? Даже находясь на службе в полиции, не помогал ли людям, оказавшимся в беде? Это я вам подкидываю, как вы догадываетесь, еще одно направление в вашем исследовании деяний Каина.

Теперь хочу вам дать одну путеводную нить Ариадны. Хоть я скромный моряк, однако тоже кое-какими возможностями располагаю, поскольку начальство ко мне благоволит, как к редактору стенной газеты, и довольно регулярно отпускает меня в увольнительную в город Ленинград. Свободное время я трачу отнюдь не на фланирование по Невскому в поисках очаровательных глаз (все равно у Ларисы они лучше всех!), а на чтение неизвестных мне книг в читальном зале библиотеки имени Салтыкова-Щедрина, куда проник исключительно благодаря своему обаянию и настойчивости...»

— Я думаю, что все-таки, скорее, второе, — не удержался от комментария Андрей, которого кольнуло упоминание о глазах Ларисы.

— Может, помолчишь пока? — одернула его Лариса. — Ведь интересно же, какую нить нам предлагает Борис. Читай, Игорек, пожалуйста, дальше.

Как в старые добрые времена, они собрались в квартире Максима Ивановича, где гостеприимная Казимира Францевна по обычаю потчевала их жареными пирожками.

Теперь заседания КЛИО, учитывая многочисленность клуба, проходили в их бывшей школе. Но сегодня Максим Иванович, решивший не оглашать письма Бориса на общем заседании клуба, учитывая его несколько личный характер, пригласил «первокружковцев», как и раньше, к себе домой.

Игорь, которому, как более опытному в расшифровке заковыристых почерков, было поручено чтение письма Бориса, послушно продолжил:

— «Вы знаете мой интерес к биографиям писателей, как известных, так и не очень. Знает о нем и девушка, которая работает в библиографическом отделе „Салтыковки”.

Так вот, в мой последний визит она приготовила мне сюрприз: книгу нашего известного литературоведа Виктора Шкловского «Матвей Комаров — житель города Москвы». Она была издана в Ленинграде еще в 1929 году. И каково было мое изумление, когда на первой же странице я наткнулся на упоминание о Ваньке Каине! Надо же быть такому совпадению: только получил ваше письмо с сообщением о находке клада с предположением, что он принадлежал Ваньке Каину, и на тебе — книга, о нем рассказывающая. Точнее, не о нем, а о писателе, который создал произведение, ему посвященное!