Закажи себя сам!
Шрифт:
– Мне нравится. Ты выглядишь достойно!
– Люся, – вдруг обернулась Василиса. – А как мне дальше себя вести? Так и придуряться миллионершей? Тогда мне надо хоть бриллиантик какой-нибудь купить. В ушки и еще сюда, на грудь…
– Веди себя, как и раньше, ничего не меняй, – посоветовала Люся. – Но самое главное – Татьяна не должна догадаться, что мы у нее побывали, это вопрос твоей жизни или смерти. Ну, счастливого пути… А чего ты ждешь-то? Иди.
Василиса выглянула в окно:
– За мной должен Левушка заехать, такой прям приятный молодой человек!
– Ох, Вася, что-то мне не нравится, что он возле тебя крутится…
– Коне-е-ечно! Тебе никто из моих поклонников не нравится! Потому что у тебя есть свой! Та-ра-кашин! Вот он – красавец-мужчина! Нос – во, ручки – во, ножки – жиденькие, шейка… Тьфу ты, пакость! А мой Левушка… Он такой нежный, молодой и еще совсем тепленький… Тьфу ты!! Он нежный, теплый и еще совсем молоденький!! – дернулась Василиса, высоко задрала подбородок и произнесла грудным голосом: – Прости, Люся, у нас разные вкусы!
И гордо шагнула за порог – под окном уже сигналил Лев Лютиков.
Люся отправила подругу на работу, а сама стала собираться. До встречи с подозреваемой ей надо было успеть выгулять Малыша, сбегать в магазин и что-то придумать к ужину. Она уже схватила поводок, но вдруг на минутку застыла. Нет. Малыша она, конечно, выведет, а дальше… дальше планы придется переменить.
Василиса ехала на заднем сиденье иномарки Льва и с удовольствием изображала из себя знатную особу.
– А скажите мне, мальчик мой, как вы набрели на этот храм искусства? – лукаво спросила она и задорно тряхнула головой в китайских кружевах.
– На храм? – растерялся Лев. – А, это вы студию Вазонова имеете в виду? Скажем так, меня привели… ноги. Проходил мимо, и вдруг как что-то потянуло…
– А, это Ванька. Он, говорят, всех к нам затягивает, прямо хватает и тащит кого ни попадя. На настоящих-то артистов денег все время не хватает.
– Нет, меня не Ванька… у меня внутренние позывы…
– Это в туалет, что ли? – сболтнула лишнее Василиса и прикусила язык.
– Я… я вдруг почувствовал… что встречу здесь … вас! – выпалил парень, и даже шея у него покраснела от напряжения.
– Н-у-у… я там не всегда бываю… И даже не знаю, смогу ли работать долее… – вовсю куражилась Василиса. – Но мне приятно, чего уж скрывать… Правда, плохо, что меня утвердили на роль пасечника, но это ведь и не главное, правда же?
– Конечно!! Мне вообще все равно, кем вы там бегаете. Главное, что мы вместе!! Что я вас вижу!! – яростно воскликнул молодой воздыхатель и чуть не врезался в столб.
– Левик! Ты бы поаккуратнее, не дрова везешь, – вернула его на землю Василиса. – А по поводу вместе… Понимаешь, тебе ведь лет двадцать пять…
– Двадцать три, – поспешно поправил Левик.
– Ну вот, а мне… – Василиса все же не смогла соврать парню, что ей тридцать лет. – А мне уже все тридцать семь.
– Да не может быть! – насупился Лев Лютиков. – Вы мне специально так говорите, чтобы я за вами не ухаживал!
– Да нет, ну почему же сразу и не ухаживал! – возмутилась матрона. – В конце концов, любви все возрасты… И потом – я же не собираюсь показывать паспорт каждому встречному! И все же… На съемках… давай не будем афишировать наши отношения. Они еще так зыбки…
– Вы меня стыдитесь! – чуть не всхлипнул бравый ухажер.
– Не совсем. То есть не тебя… То есть… Ну чего нам перед камерой друг на друга пялиться? Там же надо… отдаваться искусству! А то меня и так в технички хотят…
– Что вы сказали? – не расслышал Лев последних слов.
Но Василиса ему повторять не стала. В конце концов, мальчику вовсе не обязательно знать некоторые тонкости.
На съемках Лютиков все же постоянно толкался рядом с Василисой, заглядывал в глаза и всячески выражал свое обожание.
– Ну что ты все время меня за руку хватаешь, – шипела на него Василиса Олеговна. – Пульс проверяешь, что ли?
Парня удалось спровадить от себя только с четвертой попытки. Василиса была на седьмом небе. Черт возьми, года летят, а жизнь прекрасна!
– Василиса Олеговна, так я не поняла, вы будете писать заявление, чтоб вас техничкой поставили? – ворвалась в зал посреди дублей Леночка.
Лев Лютиков захлопал глазами от гнева – его Дульсинея не должна быть подтирухой! Василиса вздрогнула, как от хлыста. А потом игриво захихикала и выскочила из студии, к Леночке в кабинет.
– Ну давайте, что там у вас, – быстренько нацарапала она заявление и вернулась обратно уже с совершенно иным выражением на лице.
– Я ей объяснила, что не желаю быть серым техническим работником, – присела она возле Лютикова. Тот зарделся. – Я ей сказала, что, в принципе, возможно все, но махать тряпкой моя голубая кровь мне не позволит.
Парень с одобрением кивнул и устроил свою ладонь на запястье Василисы.
– Василиса Олеговна! Идите принимать ведра и тряпки! – снова засунула свою голову несносная Ленка. – Чем завтра мыть-то будете?!
Василиса, красная, как перец, поднялась и посеменила к дверям – прямая, как шест. И только по дороге домой, сидя в машине, она сумела объяснить парню свое согласие.
– Эта Леночка… Умоляла на коленях, плакала и обещала выброситься из окна, и я согласилась. Ничего не могу с собой поделать – добрая уродилась, до тошноты!
На свой этаж Василиса вспорхнула пташкой! Еще бы! Только что, открывая перед ней дверцу, Лев так крепко прильнул к ее руке и поцелуй его был так долог, что она чуть не замерзла без варежек.