Закажи себя сам!
Шрифт:
– А я не тороплюсь… – неопределенно помотала головой Люся и выскользнула из кабинета, загадочно улыбаясь.
Домой она неслась, сгорая от нетерпения, – надо было срочно поделиться новостями с Василисой. А той, как на грех, все еще не было.
Она приехала поздно вечером, с совершенно шальным взглядом и почему-то со встрепанными, мокрыми волосами.
– Ва-а-а-ася, – с укором протянула Людмила Ефимовна. – Что за вид? Ты ж почтенная дама! У тебя… прости, Васенька, но у тебя взрослый сын! И целая куча внуков!
– У меня ни одного внука, – поджала губки Василиса. – Только внучки. А внучки… согласись, они как-то… молодят, а?
– Тебя уже даже ботокс не омолодит, у тебя маразм, – вздохнула Люся. И приглядевшись к подруге, спросила в лоб: – С молоденьким опять связалась?
Василиса дернулась, покраснела, но быстро себя взяла в руки.
– Люся, – терпеливо принялась объяснять Василиса. – Да! Мой добрый друг Левушка немного моложе меня…
– Буквально на какие-то лет сорок, – между прочим отметила Люся, преданно глядя подруге в глаза.
Василиса решила не реагировать, а гнуть свою линию:
– Не надо мелочей в таком великом чувстве… Понимаешь, Люся, у нас такое единение душ! Мы с ним порхаем, точно две невинные пчелки…
– Тебя на роль пчелки не утвердили, ты пока только пасечник, – напомнила Люся, ломая всю романтичность.
Вася взвилась:
– Люсинда!! Если ты мне завидуешь, так лучше прямо скажи, я порадуюсь. А если ты мне хочешь испортить настроение, так не старайся! Мне его завтра опять поднимут, потому что Левушка, он…
– У тебя что с головой-то, моя носатая Брунгильда? – с тяжким вздохом спросила Люся. – Тебя что, в снег головой тыкали?
– Я… ну… мы ехали… потом… – Василиса все же закраснелась. – Потом Левушка признался мне в чувствах, а я… я не знала, куда деться от стыда…
– Я б даже сказала – от позора.
– Ничего позорного и не было. Просто… он остановился возле подъезда, я стала выходить, а он… Люся, вот представь – он ухватил меня вот так за руку и… Я выскочила, как шальная! – Василиса гордо откинула кивком мокрую прядь со лба. – Я была не готова к близким отношениям! Я рванулась… немножко неудачно, влипла прямо лбом в дверцу.
– Господи, Вася. Ты долбилась в запертую дверь?
– Неважно, – отмахнулась Василиса и продолжила вспоминать романтические подробности. – Я тюкнулась лбом, а Левушка… Он кинулся ко мне… Нет, он сначала вышел, схватил горсть снега, и прямо так мне на лоб – шлепс! И понятное дело, моя укладка не выдержала холодной примочки. И вот результат… Ой, Люся, сейчас делают такие отвратительные лаки – совсем не держат локон!
– Ты цементом попробуй, – фыркнула Люся. – Пойдем ужинать.
– Ах, Люся… разве я могу что-то проглотить… – откинув руки назад, кинулась в ванную Василиса. Сейчас она сама себе казалась лебедем.
Через минуту она уже сидела за столом и метала в рот все, что было на нем.
– Люся… как ты посмотришь на то, что Левушка какое-то время поживет у нас? Не пугайся, это произойдет не сейчас, это…
– Вася, я сегодня была в фирме «Отдохнем», – прервала ее мечтания подруга.
– И что тебя носит по всяким фирмам… А вот я сегодня…
– Вася, эта фирма когда-то принадлежала тетушке Ирины. Вашей гримерши. Ну вспомни – Елена рассказывала. А теперь… тетушка умерла. Причем умерла сразу после гибели Эдика.
– А при чем тут Эдик? – заморгала глазами Василиса. – Чего ты сюда еще и тетушку привязываешь? Тетушка была старенькой женщиной, скончалась от старости, а Эдик…
– А Эдик был при этой старенькой тетушке! – усмехнулась Люся, глядя, как вытягивается лицо подруги. – И кстати, она совсем не выглядела старенькой – следила за собой дай бог, к тому же ее весьма молодило состояние – не бедная была Янина Валерьяновна. Но богатство здесь абсолютно ни при чем! С Эдиком их связывали глубоко нежные чувства. Они, понимаешь, порхали, как две невинные пчелки!
Василиса растерянно потянула в рот кусок баранки.
– Вот старая калоша, а? И чего их всех на мальчишек тянет?! – выдохнула она, но, видимо, что-то вспомнив, быстро заговорила совсем другим тоном: – То есть… получается, мы пришли к Ирине, а потом тетушка и скончалась?..
– Нет! Посмотри на число! Мы приходили позже, после того как погиб Антон, правильно? А она умерла до его гибели! Получается, мы пришли, а тетушка Ирины уже скончалась! А нам она сказала…
– Вот дрянь, а! – стукнула кулаком по столу Василиса. – Ну ты посмотри! Это она! Точно тебе говорю – сначала Эдика убрала, чтобы на наследство не претендовал, а потом и тетушку! И сейчас вся фирма полностью перейдет к ней, чего тут думать!
Люся растерянно потерла чайную чашку, заварила чай и только тогда продолжала:
– А зачем она Антона убила? А брат Татьяны? А для чего делать из тебя миллионершу?
– Издевается! – рявкнула Василиса. – Знает, что я не слишком богата, вот и… Парня того, Никиту, – для отвода глаз! А Антона… Нет, это Антона для отвода глаз, а парня того…
– Здесь, Вася, одной твоей фантазией не обойдешься, здесь думать надо…
Люся побрела в свою комнату – переваривать события, а Василиса надолго застряла с баранками. Возле нее уютно примостились Малыш и Финли. Малыш сел прямо на ноги, чтобы не остаться незамеченным, а Финли бесстыдно забрался на стол и по-домашнему развалился между сахарницей и плетенкой с баранками. Василиса, которая раньше такого кощунства просто не позволила бы, теперь тупо смотрела в зеленые кошачьи глаза и размышляла. Котик с собачкой великолепно научились разбираться в настроении хозяев и теперь вовсю пользовались их особым рабочим состоянием.
– Финли, а если… А если там действует целая банда? – распахнув глаза от ужаса, спрашивала у кота Василиса. – Ведь ты посмотри – Татьяна с Еленой что-что скрывают, Ирина, та вообще оказалась… Иудой! Я ей так доверяла, а она меня… даже на похороны своей тетушки не позвала! Вот если целая банда… Малыш, слезь с ноги, отдавил… Вот если целая банда, тогда все укладывается – и Эдик, и брат Татьяны… Малыш, прекрати рычать… Укладывается… Только куда бы еще Антона пристроить?..
– Вася!! – вышла из комнаты Люся. – Ну ты не слышишь, что ли? Там кто-то пришел!