Закажи себя сам!
Шрифт:
– Я не могу слышать, я работаю! – набив полный рот баранками, ответила Василиса.
Люся уже открывала двери, и после чириканья ключа послышался ее тяжкий вздох.
– Люся!! Это что – опять Таракашин? – поинтересовалась Василиса.
Люся даже не ответила – на пороге и в самом деле стоял Таракашин. Причем ее недоделанный супруг был совершенно бос, в одной рубахе и домашних трико. Зато с собой приволок целую гору тряпья. И выглядела эта гора как-то странно.
– Вот, Люся, ягодка моя, – одарил он грустной улыбкой Люсю. – Пришел к тебе жить… Люся, а давай будем жить вместе, а? И выгоним к чертям собачьим этот небоскряб, а?
– Какой небоскряб, Таракашин? – тут же появилась Василиса.
– Это он тебя так, – отмахнулась Люся и обратилась к Виктору Борисовичу вполне миролюбиво: – Таракашин! Давай расстанемся друзьями, это самое лучшее для тебя. Ступай домой. Или к Анне.
– Зачем ты от женщины удрал, несчастье наше? – накинулась на Таракашина Василиса. – Хоть одна дура нашлась – приняла тебя как родного, чего ж ты кочевряжишься, лихоимец, а?
Тут с Виктором Борисовичем случилось нечто – он стал возбужденно подскакивать на одном месте, дергать плечиками, вертеть худысенькой шейкой и возмущенно визжать:
– Как родного, да? А что ее сыночек сделал, вас не волнует, да? А меня волнует!! Потому что он мне всю одежду!.. Я всю жизнь зарабатывал, посмотрите… Люся, посмотри! Он… Он… Значит, я сегодня собирался купить бутылочку пивка, две штучки, ну Аня денюжек маленько оставила, я и… А этот Максим! Главное, сразу ко мне! «Купи-и-ите мороженое! Купи-и-и-те!» Не, ну я ж натурально вижу – мне хватает только на пиво и на бутылочку маленькой! Мороженое никак не втискивается! Я ему и говорю – давай, мол, деньги, я куплю, мне ж не трудно! А Максим мне: дескать, мама ж оставляла! Так ведь не на мороженое ж!! Она оставляла на… купить что-нибудь!.. Я ему популярно объяснил, а он… Мерзавец! Он мне тогда ласково так говорит: «Ой, а это не ваша ль бутылочка пива в спальне завалялась? Наверное, мамка ее от вас спрятала!» Люся!!! Поверишь – я всю спальню на брюхе пропахал, под все шкафы залезал, весь пол собственным телом вытер – нет никакой бутылки!! Прихожу, спрашиваю – где? Он еще, гаденыш, вместе со мной минут двадцать по полу елозил. А потом руками развел – показалось! И удрал! Ну… у меня ж ключ имеется, Анна дала. Я деньги прихватил, стал собираться, только ноги в боты, а они… Люся, горлинка моя, – горько всхлипнул Таракашин. – Ты посмотри, что этот паразит удумал с моей обувью!
Горлинка взглянула на старенькие «прощай, молодость» и чуть не фыркнула – все ботики были щедро залиты монтажной пеной.
– Ну, Макс – голова-а-а! – восхищенно выдохнула Василиса. – Я б не додумалась!
– А он додумался! – гордо воскликнул Таракашин. – И вот еще!
Теперь перед дамами рухнула на пол куртка бедняги – на ее рукава тоже пены не пожалели, а брюки и вовсе стояли, будто там остались чьи-то ноги.
– И вот, – подвел итог Виктор Борисович. – Я собрался, в чем был, и… и пришел к вам жить, потому что до дому мне идти не в чем.
– Люся, на чем там у нас Малыш спит? – невинно поинтересовалась Василиса.
– Ну на моем старом плюшевом пальто, – вспомнила Люся. – Ты чего – не помнишь, на нем еще рукава обгрызаны?
– Не на плюшевом, Люсенька, а на почти замшевом, и не на старом, а на раритетном, и рукава не обгрызаны, а сделан французский выщип! Я к тому, что до дома Таракашин в нем сможет добраться совершенно свободно!
– Да?! – задохнулся от негодования Таракашин. – Дойти я, может, и дойду! А завтра в чем выйду? А кормить меня кто будет? Мне ж из дома выйти не в чем! А напоит кто?
– А здесь кто тебя будет кормить? – уперла руки в бока Василиса.
– А тем более поить? – набычилась Люся.
– И что? Вы меня готовы выгнать на мороз? – перешел на петушиный писк возмущенный Таракашин.
– Ну зачем же… – пожала плечами Василиса, отправилась в комнату и набрала номер. – Аня! Тебе передали господина Таракашина из рук в руки?.. Так почему он до сих пор торчит в нашей прихожей?!
Через несколько минут к подругам принеслась взъерошенная Аня и уцепилась за рукав блудного друга:
– Виктор Борисович, ты что ж меня перед соседями позоришь, а? – с укором взглянула на него женщина. – Зачем ты притащил сюда этот хлам?
– Это не хлам!! – звонко взвизгнул Таракашин. – До недавнего момента это было моей одеждой!
– Ой, да зачем тебе одежда, хи-хи? – весело дернула плечиком Аня. – Тебе дома и вовсе не надо никакой одежды! Сиди да меня жди! А потом лето настанет, ты приживешься, корешки пустишь, а там и одежда не понадобится, правильно ведь я говорю, Вася, а? Люсенька, ну я же права?
Подруги только вздохнули – это ж надо так любить в себе женщину!
Люся сладко спала, когда кто-то тронул ее за плечо.
– Лю-ю-юся… – проговорил кто-то загробным голосом. – Люся, я зна-аю…
Люся вскочила с вытаращенными глазами и долго соображала, что происходит.
– Кто здесь? – выкрикнула она.
– Ой, господи, ну чего ж ты так кричишь? – поморщилась Василиса. – Я здесь. Я вот, Люся, думала… А если здесь банда?
– Где? – испуганно стала озираться подруга. – Нету! Чего ты? Малыш бы зарычал…
– Люся! Ну проснись же! – возмутилась уже Василиса. – Где ты ищешь-то?! Банда не под кроватью! Я говорю, а что если здесь банда – Ирина, Татьяна, Елена?
Люся тяжко вздохнула и плюхнулась обратно на подушки:
– Ага, а еще Алена Вазонова, которая избавилась от беременности, однако всем почему-то рассказала, что на нее напали…
– Ох, и точно! Алену забыла! – согласилась Василиса. – Погоди-ка!! Алена тоже вписывается!!! Я бы вообще начала прямо с нее, а она… Нет, я тебе совершенно точно говорю – тут целая банда!! Тогда все сходится! Только я еще не придумала, куда Антона прицепить, к кому… Но ты подумай, ведь…
– Ва-а-а-ася-я-я-я… – заныла Люся, накрывшись одеялом с головой. – Ну хва-а-а-атит, не могу я думать и спать одновременно! Это только ты у нас так думаешь!
Василиса поджала губы и отошла от кровати подруги.
– Не понимаю, почему, спрашивается, ей не понравилась моя мысль? – буркнула она себе под нос. – Хорошая идея, свеженькая… живенькая такая. Мы еще никогда банду не брали…
Ролик про пчеловода сняли. Правда, теперь Василиса вовсе не жаждала, чтобы он поскорее вышел на экраны – слишком пресной она выглядела в костюме пасечника. Однако скромное вознаграждение за съемочные дни немного скрасило ее настроение. А уж совсем сердце возрадовалось, когда Левушка подошел к ней и, страшно смущаясь, проговорил: