Чтение онлайн

— Что вам угодно? — спросил человек, стоявший за прилавком.

— У меня есть несколько крокодильих шкур, — сказал я, закурив сигарету и выбросив спичку за дверь.

— Какие у вас шкуры?

— Всякие. Сколько вы платите?

— Мы платим лучше всех. Шестнадцать шиллингов за дюйм первосортной шкуры пузатого соляника. Восемь и шесть шиллингов за дюйм шкуры пресняка. Сколько у вас шкур?

— Несколько сотен, — сказал я туманно, потянувшись к пепельнице.

Я загнал перегруженный лендровер во двор позади конторы, и мы с Фиф выгрузили мешки со шкурами. На агента и двух его помощников они произвели большое впечатление.

— Где вы их добыли? — спросил один из них.

— У залива, — сдержанно сказал я.

Потребовалось много часов на то, чтобы развернуть и обмереть все шкуры. Приходили какие-то люди, разглядывали шкуры и задавали вопросы. Фиф и я со скучающим видом стояли, прислонившись к лендроверу. В конце концов агент явился с двумя листами бумаги, исписанными цифрами, и сказал, что обмер шкур закончен.

— У меня получилось шестьсот семьдесят шесть шкур, — сказал он. — Это совпадает с вашим счетом?

Я небрежно кивнул.

— Почти.

Он зачитал число соляников, пресняков, пузатиков и хребтовиков.

— Шкуры хорошего качества, — добавил он. — Семь шкур с дырами пришлось перевести во второй сорт, а обычно среди такого числа шкур бывает пять процентов второсортных. А теперь зайдемте в контору, я подсчитаю, сколько вам надо заплатить, и выпишу чек.

Ему понадобился еще целый час, чтобы узнать из своих исписанных листков, на какую сумму выписывать чек.

— Две тысячи семьсот пятнадцать фунтов и восемнадцать шиллингов. На чье имя выписывать чек?

Мы с Фиф потеряли дар речи. Мы ожидали получить несколько сотен фунтов, но не тысяч.

— На кого выписывать? — повторил агент.

Я быстро сообразил, какой подоходный налог нам пришлось бы заплатить.

— На Харви Вильсона, — сказал я. Это было первое же имя, которое пришло мне в голову.

Мы взяли чек и открыли счет в банке с таким ощущением, будто, забыв о том, что делали ставку, неожиданно для себя сорвали большой куш на тотализаторе. Мы послали чек на полторы тысячи с чем-то фунтов Дарси на адрес ялогиндской пивной. Нам интересно было, разделит ли он хоть как-нибудь нашу радость по поводу получения такой кучи денег… но мы знали, что для него не имеет значения, будет ли у него тысячей больше или тысячей меньше.

Потом мы пошли покупать себе одежду и прочее. Вечером закатились в роскошный ресторан, где вели себя с придирчивым достоинством, присущим всем богатым людям. Мы пробыли там довольно долго, весь вечер, и все это для того, чтобы сделать для себя открытие, что из заведений такого рода нам больше нравится ялогинд-ская пивная.

Поэтому мы перекочевали в пивную, находившуюся рядом с домом старой девы, у которой мы снимали комнату. Хозяйка у нас была что надо. Сперва она ворчала из-за того, что я клал грязные, замасленные части машины на ее газон, и мне пришлось заговаривать ей зубы. Они с Фиф ладили хорошо, но всякий раз, когда Фиф давала уговорить себя зайти к ней на чашку чая, она возвращалась с новыми рассказами о чудачествах старушки.

Во-первых, она всегда открывала окно, когда включала радио, чтобы все использованные звуки выветривались из комнаты. Во-вторых, по ее представлениям, провода были полыми, а свет, тепло и звуки накачивались в них с другой стороны. В-третьих, она считала, что стекла становятся тоньше от частого мытья. Фиф делала мне выговоры за то, что я смеялся, но удержаться от смеха было невозможно.

Поддерживать хорошие отношения с милой старушкой было нетрудно, хотя она и проявляла свои добрые намерения самым немыслимым образом. Один раз она предложила нам купить собаку, с тем чтобы той можно было скармливать все объедки.

Начались дожди, и нам не оставалось ничего другого, как ждать марта, когда мы могли бы вернуться к заливу и снова заняться охотой на крокодилов. В первую очередь я, не считаясь с затратами, капитально отремонтировал лендровер. Ведущий передний мост я заменил на обыкновенный, чтобы было поменьше возни и побольше миль пробега на один галлон горючего. Я заменил все тяги, клапаны и вообще все, что показалось мне изношенным или изнашивающимся. На это ушло три недели. Затем мы стали искать такой же ялик, какой был у Дар-си, но не могли найти и в конце концов попали к лодочному мастеру и сказали ему, что нам надо. Да, он сделает для нас любой ялик, какой только потребуется.

— Деревянный, с округлым дном и небольшой осадкой? Не беда! Да, вы можете посмотреть, как я его буду Делать. Вы можете помочь мне, если хотите.

Бедняга, мы совершенно заморочили ему голову. Фиф говорила, что у лодки Дарси здесь было так, а я говорил, что не так. Среднее сиденье было ближе к носу. Нет, среднее сиденье было ближе к корме. На ней были уключины. Нет, не было! Она была вот такой ширины. Чепуха, она была гораздо уже.

Мастер сказал, что ялик Дарси, видимо, вступил в противоречие со всеми принципами, касающимися конструкции и формы лодок. В конце концов все мы пошли на компромисс, и ялик получился прелестный. Он имел специальное кольцо для привязывания гарпунной веревки, щель в переднем сиденье для втыкания ножа и выемку на корме, чтобы древко гарпуна не падало за борт. Фиф заставила меня подписать бумагу, в которой говорилось, что под угрозой обычного неэффективного наказания я обязуюсь полностью отстраниться от покупки красок: желтой для покраски изнутри и серой — снаружи. Фиф хотела вывести черной краской «Королева залива» с обеих сторон носа, но я воспротивился. (Должен же мужчина где-то поставить точку, даже если он подписался под соглашением.)

Мы взяли из банка сорок фунтов крокодильих денег, чтобы заплатить мастеру вперед и тем самым подбодрить его. Несла деньги Фиф, которая боялась, что я их потеряю. Она положила пачку на журналы в лавке, когда платила за банку табака. К тому времени, когда мы вернулись в лавку, было уже поздно. Больше этих денег мы не видели. Хорошо еще, что я не был в дурном настроении. Я обозвал Фиф старой сонной мухой и про себя решил припомнить этот случай, когда мне будут поставлены на вид расходы в пивной. Итак, наш ялик обошелся нам в семьдесят пять фунтов вместо тридцати пяти плюс два фунта десять шиллингов, израсходованных на краску. Предполагалось, что ялик возместит эти расходы с лихвой.

Мы заказали два наконечника для гарпуна, нашли на холмах отличное древко и вообще суетились с нашим охотничьим снаряжением до тех пор, пока делать уже с ним было нечего, разве что оставить в покое. Так как наша дорожная карта залива потрепалась, мы купили большую новую и повесили ее на стену. Мы отметили на ней все реки от Лайкхарта до Кейп-Йорка и решили охотиться самостоятельно, чтобы не стеснять ни себя, ни Дарси.

Сезон дождей все никак не кончался. Я соорудил забор для фермера, выращивавшего сахарный тростник, а Фиф сделала двадцать чучел из шкур, которые у нас были засолены. Она неплохо справилась с работой и продала их в один магазин в Кэрнсе, получив по три шиллинга за дюйм. Всего вышло фунтов пятьдесят.