Чтение онлайн

Ресторатор, почтительно склоняясь над ухом важного гостя, настоятельно рекомендовал остановить свой выбор на мясном карпаччо, изюминкой которого были добавленные в блюдо черные трюфеля. А на горячее предложил гостям филе молодой утки с соусом из черешни.

– Филе специально для вас по особому рецепту приготовит наш шеф-повар. Вы знаете нашего шефповара Давида?

Бухарский многозначительно посмотрел на гостя, а тот, понимая, что не знать Давида человеку его круга просто неприлично, уверенно кивнул.

Давид, повар, которого выписали специально из Лиона – столицы французской гастрономии, – был известен всей Москве по кулинарным передачам на НТВ. Он оказался для удачливого ресторатора выигрышным «лотерейным билетом», благодаря которому ресторан снискал признание широких слоев гурманов столицы.

Важный гость не стал спорить по поводу меню. Сейчас ему во сто крат интереснее были не еда, не солнышко, слегка ласкавшее черную гладь пруда, а те обстоятельства, из-за которых его «дернул» из Кремля «алкогольный король».

«Король» между тем еще размышлял над заказом, но поскольку гость уже завершил эту процедуру, он не стал мудрствовать и остановился на салате с рукколой и большом бифштексе из телятины.

От спиртного оба деликатно отказались, предпочтя минеральную воду.

– Знаешь, здесь неплохо, – заметил, осмотревшись, Умнов.

– Что верно, то верно, – согласился его спутник. – Только я не понимаю, этот шатер – по стилю какая-то сплошная Азия. А еда – французская. Ну, еще японской немного.

– Так сейчас модно. Стиль фьюжн. Может, слышал?

– Нет, не слышал. Бывал, наверное, в таких местах, но как-то не обращал внимания.

– Эта штука уже заполонила Европу. Людям нравится. Собственно, что в этом плохого? Тут тебе рядом французская и юго-восточная кухня. Итальянская соседствует с мексиканской или индийской. Особенно такой стиль популярен в Лондоне, Амстердаме, Брюсселе.

– Так и у нас похожего добра полно. Ну что, может, приступим?

Еда уже стояла на столе, и Михаил решил отложить разговор до кофе. Тем более, что давно следовал светскому правилу: за едой не вести серьезных разговоров. Если, конечно, приятель не достанет расспросами.

На веранде «Шатра» становилось все многолюднее. Бомонд, одуревший после зимы от долгожданного тепла, как по команде, разом разоблачился. Особенно дамы, открыв жадным, как после сна, мужским эмоциям островки своих нежных и томных тел. Разумеется, наиболее привлекательных с их точки зрения.

Оба приятеля то и дело бросали по сторонам прицельно-изучающие взгляды.

– Ты прямо как на охоте. Только ружья не хватает да смотровой вышки, – удачно, как ему показалось, пошутил Умнов.

Откинушись на спинку кресла, Плательщик сладко зевал.

– Кстати, насчет охотхозяйства, куда ты меня пригласил. Ружье брать или винтовку? – проявил чудеса осведомленности Михаил, ни разу не державший ни ружья, ни винтовки, ни даже удочки.

– В том-то и дело, что ничего не надо брать. Во-первых, если понадобится, там все имеется. Во-вторых, охота не планируется. Я тебя в баню звал. К нужным людям.

Принесли кофе.

– Люблю эспрессо, – томно заметил Михаил, делая первый глоток. Что может быть лучше первого глотка кофе? Разве что последний?

– А я люблю первый глоток пива. Знаешь, как в молодости, холодное, из кружки, по двадцать две копейки.

– Так ты говоришь, что стоит пообщаться с Кушаковым? – вновь вырулил на свою тему Умнов.

– Я ж тебе говорил, что он мой сосед. А соседи всегда не виду. Там у нас, на грядках, люди раскрываются быстро. Или тебе мой сосед совсем уж невмоготу? Спору нет, Кушаков хоть и душа-человек, но не простой. А кто из них простые люди? Но познакомиться надо. Не помешает.

– А что, ты говорил, у него за проблемы? – осторожно спросил Умнов.

– Да я толком не знаю, во все тонкости не посвящен, – с сожалением сказал водочный король. – Знаю только то, что я тебе вчера сказал, вот и все. На свою голову Кушаков вывел кого-то на чистую воду и теперь не знает, что с этим делать. Ну, с той самой бумагой.

– А что это он с тобой откровенничает? – в лоб задал вопрос Умнов. – Уверен, что на той бумаге стоит гриф «секретно». А он, далеко не такой простой, с тобой ее обсуждает.

– Ничего он не обсуждает, а так, с горя сказал. И потом, есть ли на той бумаге гриф или нет, никому не известно. Бумагу-то вообще никто не видел. Кушакову тоже кто-то, получается, сболтнул. Вот он и гадает на кофейной гуще. Теперь и ты туда же.

Умнов понял, что от приятеля вряд ли добьется чего-либо конкретного, и решил закрыть тему.

– В общем, я с тобой в баню поеду. Только, как мы вчера договорились, заранее никого не оповещай и не говори, что ты меня пригласил. Пусть сами догадываются. Там, как я понимаю, гадалок с Лубянки будет немало.

– Не знаю.

– И вот еще что. Ты мне план, как туда ехать, нарисуй. Я сам подъеду.

– Хорошо, – быстро согласился приятель. Он быстро положил в папку со счетом за обед двести долларов и еще пятьсот рублей «на чай» и встал одновременно с Умновым. Подошедший хозяин заведения сам лично проводил их.

На улице пахло Ее Величеством Весной.

Вырвавшись из тяжких цепей нахлынувших воспоминаний, которые, собственно, и подтолкнули его, заместителя главы Администрации Президента, присоединиться к банной компании, Михаил Юрьевич мыслями вновь вернулся в прокуренную комнату, где горы бутылок и тарелок с едой уже сменил дымившийся самовар.

– Такое впечатление, что провалился в сон, – виновато, совсем как школьник на дополнительном уроке, сказал он собравшимся. – О, чаек – это здорово. То, что доктор прописал.