Чтение онлайн

«Вот почему мы, нижеподписавшиеся, ставим своей задачей не допустить соблазна реванша. Вот почему власть, сдающая государственные дела, и власть, готовая принять их, при легитимном одобрении народа этой преемственности путем прямых всенародных выборов берут на себя обязательство всем доступным политическим и экономическим ресурсом защищать существо состоявшихся договоренностей».

Как и когда может аукнуться меморандум, Дедов даже не задумывался. Тем более, когда съехал из Москвы и оказался достаточно далек от всех тамошних, раскладываемых наверху, пасьянсов.

– Степан Ефимович? Степан Ефимович! Тот документ вы не могли забыть, – вернул его из воспоминаний кремлевский гость. – А даже если и запамятовали, то сейчас, буквально на моих глазах, все отлично вспомнили. Разве не так?

– Проницательны вы не по годам, Михаил Юрьевич.

Деду не понравилось, что этот столичный хлыщ просчитал его.

– Что вас конкретно интересует?

– Вопросик, в общем-то, очевидный. Лежит на поверхности. Не считаете ли вы, что меморандуму пора давать ход?

Губернатор сделал вид, что усиленно жует бутерброд и не может открыть рот. На самом деле он не на шутку разволновался. Чей эмиссар к нему приехал? Старой команды? Новой? Раз Умнов спрашивает, значит, крутился где-то поблизости, когда стряпалась бумага. Раз приехал, значит, его послали на разведку.

Дедов был не столь наивен, чтобы полагать, что члены старой команды Уралова сегодня, в том числе и из числа подписантов меморандума, не лижут зад новым фаворитам. Тот же умный мальчик Миша – типичный, хотя, возможно, и гениальный, двурушник.

– Не мне решать такие вопросы, уважаемый. Подписав меморандум, я всего лишь выразил солидарность с тем, что написано в нем. Но никто со мной не обсуждал механизм и сроки его актуализации. Поэтому, извините, не уполномочен. Но поскольку мы беседуем в моих владениях и нас никто, надеюсь, не прослушивает, неофициально скажу более определенно: не вижу пока серьезных оснований, чтобы в тех или иных целях использовать меморандум.

Дед налил себе чаю из термоса и вновь принялся за бутерброды. Явно, чтобы не сказать лишнего.

Гость ликовал: клиент раскрылся, надо жать и жать.

Заместитель главы Администрации Президента на все сто процентов был уверен, что дальше этой комнаты разговор не пойдет. Он достаточно хорошо знал типаж этого губернатора, который никогда не бросится наводить справки, а тем более сплетничать на манер большинства его коллег. Да и не с кем консультироваться. Не с Ураловым же или с его преемником? В его сегодняшнем положении это сомнительно. В этом хитрый лис, безусловно, был прав. Дедову действительно некуда было бежать со своими вопросами.

Но «прочитав» Деда, московский эмиссар, изрядно избалованный в последние годы, не мог и предположить, сколь жестоко он ошибся на сей раз в перспективе.

– А вы знаете, Степан Ефимович, почему на самом деле убили губернатора Листова? – закусив удила, продолжил наступать он.

Дедов почувствовал, что этот малый непременно хочет доконать его. Некогда третий человек в стране откинулся на спинку стула, тут же вскочил, порывисто открыл окно в парк, снова опустился на стул:

– Что вы хотите этим сказать?

– А вы думаете, что я к вам приехал с пустяками? – вопросом на вопрос ответил Умнов. – У меня имеется достоверная информация о том, что он стал жертвой собственной болтовни. По пьяному делу он разболтал, кому явно не следует, о существовании меморандума. Причем якобы в контексте скрытой угрозы, исходящей от меморандума, нынешней власти.

– Так там же уже чуть ли не суд состоялся. То ли «рыбный». То ли «золотой» след.

– Каким вы вдруг стали наивным, Степан Ефимович! Можете продолжать верить этой версии. Только не советую. Может плохо кончиться.

Именно эта интуитивная уверенность гостя в своей правоте сумела «пробить» Дедова, который сразу как-то обмяк и посерел.

«Если не сейчас, то, пожалуй, никогда», – подумал Умнов.

– Вы понимаете, что если хотя бы на семьдесят пять процентов мои предположения верны и кто-то стал охотиться за подписантами меморандума, ваша жизнь и ломаного гроша не стоит? Ведь вы, как я понимаю ситуацию, один из ключевых подписантов, а заодно и консолидатор ряда других подписей.

– Тогда нас называли не подписантами, а гарантами, – с акцентом на последнем слове заметил губернатор, невольно заставив гостя – от ощутимой высокой себестоимости слова «гарант» – невольно призадуматься. Дескать, а так ли все просто с этим самым меморандумом?!

– Может, мы еще пройдемся по парку и двинемся к машине? – предложил Дед, – а то я от наших разговоров чуточку подустал.

Не дожидаясь ответа, он встал и надел пальто.

Гость вынужден был сделать то же самое.

– И все-таки, кто следующий? Кто, Степан Ефимович?

– Листов в этой компании оказался случайным человеком, – как бы косвенно отвечая на вопрос, заметил старик. – Дорошин тогда меня теребил, дай, мол, губернаторов, которые подпишут документ. Впрочем, не понимаю, зачем я вам все это рассказываю. Вы, судя по всему, и так в курсе.

– Я не занимался сбором подписей, – гордо возразил Умнов. – За мной была, так сказать, идеология, – не задумываясь ни на йоту, нагло соврал гость.

– А я занимался… Красноярского губернатора они позвали сами. Корнюшенко, при всей своей говнистости, смотрел в рот Уралову. Стоило предложить ему войти в состав гарантов «судьбоносного» документа, тот сразу же согласился. Но нужны были по меньшей мере еще два-три губернатора.

Листов как раз приехал в Москву вместе с Корнюшенко, ну я и предложил его кандидатуру Дорошину. Справедливости ради тот скрепя сердце согласился. Еще я предложил вызвать тогдашнего любимца Уралова – новгородца Германова. Из тех, кому можно было довериться, ближе всех был он.