Чтение онлайн

Шумно известный в последнее десятилетие олигарх Духон готов был протиснуться сквозь иллюминатор в эту угрожающе черную и не по-летнему сырую ночь, только бы задержать вылет личного самолета и тем самым предотвратить свой безрассудный шаг.

Этим спецрейсом в далекий нормандский городок Кан Духон, казалось, решил вывезти с собой все. И прежде всего свои далеко не стерильные мысли. Какими уж чувствами он руководствовался, кроме него самого, пожалуй, было не известно никому. Но знаменитая в определенных столичных кругах интуиция олигарха до сей поры его никогда не обманывала.

И когда кроме интуиции не было иных аргументов, Александр только ее подсказкам и следовал.

То, что в Москве становилось все более и более некомфортно, он стал ощущать задолго до отъезда. Но особо не копался в посещавших на досуге мыслях, так как считал свое настоящее положение в обществе, как он сам его называл, «состоянием молодого пенсионера».

Через месяц ему пятьдесят. И почему бы действительно не удалиться от бренной суеты на покой?

По крайней мере, таким способом он себя несколько убаюкивал. Любимое занятие олигарха.

О своем отлете из Москвы Духон практически никого не поставил в известность, так что неудивительно, почему новоиспеченный Секретарь Совета Безопасности Илья Сергеевич Суворов уже более месяца никак не мог его разыскать. Уже много лет они находились в достойных, почти дружеских отношениях, насколько вообще возможны таковые между известным политиком и известным банкиром.

Искренне стремясь выполнить доверительное поручение Президента, Илья Сергеевич вдруг отчетливо осознал, что в последнее время практически оказался отрезанным от той команды, из рук которой некогда получил пост министра иностранных дел. А вскоре после этого – и настольный календарь, в титановой подставке которого хранился его персональный экземпляр меморандума.

Размышляя над возникшей ситуацией, он поймал себя на мысли, что кроме Александра Павловича ему и посоветоваться-то не с кем. Но Духона и след простыл. Суворов названивал по всем известным ему телефонам, но безрезультатно. В приемной Духона, расположенной на шестом этаже, пожалуй, лучшего бизнес-центра столицы, телефон вообще молчал.

А в доме на Рублевке домработница без излишних подробностей коротко ответила: «Уехал».

Просто так раствориться Духон никак не мог, и Илья Сергеевич уже стал подумывать, что причины, по которым он глубоко залег, где-то близки к теме, затронутой Президентом при их последней встрече. Стоило Суворову оказаться в роли Секретаря Совбеза, как все, что ему по долгу службы докладывали аппаратчики этого нового для него ведомства, вольно или невольно он стал связывать с событиями вокруг меморандума. Услышав от Президента, как все неожиданно живо завертелось вокруг почти забытого им документа, Илья Сергеевич резонно рассудил, что не сегодня-завтра и сам как один из его гарантов станет объектом повышенного внимания спецслужб.

И не обманывая себя, боялся этого.

Выскочив на пару-тройку дней в Мадрид, где уже несколько лет супруга опекала обучающуюся в местном университете дочь, Илья Сергеевич решил искать Александра Духона более решительно. Но теперь, так сказать, с нейтральной территории. Когда после долгих поисков на его звонок ответил личный телефон референта олигарха замечательной дамы Ольги Григорьевны, Суворов вздохнул с облегчением: она не могла не знать, где ее шеф. Другое дело – могла прикинуться клушей и не сказать об этом.

Ольга Григорьевна, вышколенная годами работы на Духона, а следовательно, хорошо изучившая привязанности олигарха, не вдаваясь в подробности, продиктовала Суворову его телефон во Франции.

Илья Сергеевич предусмотрительно позвонил не из квартиры, которую снимала семья, а из отеля и с нескрываемой радостью услышал как всегда ироничный голос Александра.

– Неужели я понадобился родине? – спросил тот. – Увы, сразу должен вас разочаровать, дорогой Илья Сергеевич, я на пенсии. И, кстати, прекрасно на этой самой пенсии себя чувствую. Потому что не завишу от государства – выплачиваю ее себе сам.

– Вы нужны не государству, а мне. Лично мне, дорогой Александр Павлович.

– Что-нибудь случилось?

– Ничего особенного, если вы, конечно, находясь на пенсии, не смотрите телевизор. Я теперь в новом ведомстве. А кстати, где вы? Судя по телефону, понимаю, что во Франции. Но где именно?

– Вряд ли вам что-либо скажет такое название деревушки в Нормандии. А я именно в ней и «пенсионю». А что касается ваших передвижений по службе, представьте себе, прозевал. Приезжайте, расскажете. Буду рад разделить с вами порцию роскошного кальвадоса из собственных закромов.

– А нельзя еще где-то пересечься? Надо действительно пошептаться. Причем достаточно быстро.

Духону явно стало интересно.

– Я, признаться, сейчас редко выезжаю. Но ради вас!.. Давайте тогда в Париже. Как будете там, я подскочу. – На том и сошлись.

Велико же было удивление Духона, когда на следующий день он вновь услышал знакомый голос:

– Я уже в Париже. В нашем посольстве. Готов, как пионер, встречаться. Жду.

Олигарх обрадовался. И наскоро позавтракав, сел за руль, чтобы примерно через два с половиной часа оказаться в отеле «Ритц», где обычно останавливался. Персонал отеля, вышколенный годами общения с ним, никоим образом не выказал удивления, что олигарх практически не взял с собой багажа. Лишь только консьерж, месье Морис, выдавая ключ, осмелился спросить:

– Поручает ли мне господин Духон подумать о его ужине?

– Ничего не имею против. Подумайте. Подумайте, месье. У меня, хотелось бы думать, ужин не будет омрачен дурными вестями. Я вернусь примерно часам к четырем. Тогда вы и сообщите о ваших идеях. – Он положил на стойку купюру в десять евро. И попросил подогнать такси.

Суворов готовился к встрече с волнением, если не сказать – с тревогой. Он понимал, что не имеет права говорить с Александром Павловичем, так сказать, «в контексте меморандума», поскольку понятия не имел, что Духон также подписывал его. А подобные тайны опытными людьми, к которым, безусловно, принадлежал и Илья Сергеевич, просто так не раскрываются. Поэтому он решил сначала прощупать настроения доброго знакомого, предполагая, что они каким-то образом могут быть выражением общих настроений членов ураловской команды.

Они встретились в двух кварталах от посольства. Суворов уже ждал на углу, когда парижское такси доставило его к месту встречи. Обнялись, как будто сто лет не виделись и вот наконец обрели друг друга.

– Только, Илья Сергеевич, пожалуйста, не будем думать об обеде. Если не возражаете, пропустим его в ожидании ужина. И не говорите, что собирались улететь еще до ужина. Не получится, – улыбнулся Духон и смешно погрозил пальчиком.

– Представьте себе, собирался. Служба, – добродушно сказал Суворов. – А сейчас куда двинемся?