Чтение онлайн

Смирнов говорил тихо, едва шевелил губами. Но в цехе, напоминавшем стерильной тишиной читальный зал библиотеки, каждое его слово било губернатора по перепонкам. Ну прямо как выстрел на охоте. Еще никто в жизни не позволял так себе говорить с уважаемым, по крайней мере самим собой, губернатором. И что самое досадное, Михаил Михайлович никак не мог сфокусироваться на том, что могло вызвать такую реакцию президентского советника.

Объяснялось все просто. Наслушавшись пересказов о ходе расследования дела «Меморандум» – неважно, от кого они исходили – от директора ФСБ Любимова или его заместителя Кушакова, – Смирнов решил позволить себе вступить на столь любимую им стезю подковерных интриг, добровольно взяв на себя роль «выбивалы» секретной информации у Германова.

Очнувшийся от столбняка, бегая глазами по цеху, словно ожидая, что его призовет для каких-то разъяснений сам Президент и тем самым положит конец этому кошмару, Германов нашел в себе силы промямлить своему свирепому собеседнику, типа: «Что вы себе позволяете? И о чем, собственно, вы?»

Но Смирнов, наклонившись к розовому ушку губернатора, зловеще прошептал:

– Так и знай, я тебя в порошок сотру, если откажешься сотрудничать. Тоже мне, хренов подписант меморандумов.

Услышав про меморандум, Германов сразу и не понял, о чем это печется президентский советник.

История давно минувших дней лично им была забыта в тот же момент, как только бывшая президентская команда сдала свои посты людям преемника.

Убежденный демократ начала девяностых, он быстрее, чем многие другие его сподвижники, сообразил, что всей этой мишуре с подписанием судьбоносного документа, как, по словам Дорошина, назвал его Уралов, грош цена. А тут надо же какая буря накатывает.

Наигранно рассмеявшись, при этом потешно шевеля усами, Германов попытался сострить:

– Вы бы еще про прошлогодний снег меня спросили. Я уже, признаться, забыл, с чем этот меморандум едят и чем запивают.

– Оставьте своё паясничанье для других. Вы еще не в том маразматическом возрасте, когда забывают такие вещи. Скажите лучше, что махнули рукой на старых единомышленников. Это я еще могу понять. И даже похвалить, если хотите.

Германову в этот момент так и захотелось закричать на всю огромную белую коробку цеха, пахнущую смесью всех жевательных резинок, которые здесь выпускались, как в бородатом анекдоте, сакраментальную фразу: «Хочу, конечно хочу!» Но он не нашел в себе сил, кроме как еле выдавить голосом провинившегося ученика:

– Что вы конкретно от меня хотите?

– Чтобы вы, Михаил Михайлович, сдали нам ваш экземпляр меморандума. А если понадобится, то кому надо подтвердили бы, что вас втянули в заговор против государства.

«Час от часу не легче, – подумал губернатор. – Какой такой заговор против государства, когда сам руководитель государства подписал документ?! У него что, крыша поехала?»

Смирнов как будто читал его мысли.

– Да, именно заговор. Так ваши действия будет квалифицировать прокуратура. Так, а не иначе. Это я вам обещаю лично.

– Дело не в документе. Я бы охотно передал его вам…

– Не мне, а следователям. И давайте выражайтесь энергичнее. На нас уже и так смотрят.

– Действительно неудобно, – подхватил тему губернатор, лишь бы свернуть опасный разговор.

Президентская свита то и дело посматривала в сторону отделившейся парочки. Даже Президент пару раз бросил непонимающие взгляды.

– Вам уж никак не стоит беспокоиться на этот счет. Вы же со мной, а не с кем-либо.

Голос Смирнова в этот момент стал еще более значимым и твердым. Это не ускользнуло от губернатора. Но не особо удивило. Ближний круг Президента, не прячась и не гримируясь, слишком быстро вошел во вкус власти и стал беззастенчиво позволять себе многое. Порой даже излишне много.

Его собеседник, например, по мнению губернатора, способный практически любому перегрызть глотку, в последние годы что-то слишком много стал брать на себя, уверовав в собственные силы.

– …Но есть еще маленькая загвоздка. Я отдам вам этот чертов футляр с ружьем, которым даже попользоваться не успел. Но дело в том, что я действительно забыл пароль, открывающий этот контейнер. А вскрывать его фомкой небезопасно.

Будучи не обремененным деталями, которыми располагали эфэсбэшные оперативники, Смирнов вновь перебил:

– Без вас разберутся.

– Пожалуйста. Только у меня одно условие, – вдруг осмелел Германов. – Я хочу, чтобы у меня изъяли контейнер. Ну, понимаете, так сказать неофициально. Выкрали, одним словом. Все-таки люди Уралова все еще в силе…

Смирнов поморщился, но кивнул в знак согласия. Правда, оставалось неясно, согласия с чем.

– Хорошо, на вас выйдут в ближайшие дни. С этим, будем считать, покончили. Допустим, что вы, как уверяете, забыли код контейнера с документом. Но, надеюсь, память вам не совсем отшибло?

– Что вы имеете в виду?

Михаилу Михайловичу очень захотелось присесть. Ноги, по крайней мере так казалось, вот-вот откажут ему. Он хотел прислониться к стене, но последним усилием воли сдержался.

– Что вы хотите знать еще?

– Кто придумал всю эту заварушку? – в упор спросил президентский советник.

– Если б я знал…

В эти несколько минут общения со Смирновым он, пожалуй, впервые в жизни ощутил на собственной шкуре страх, стоило лишь коготком попасть под пресс государственной машины. А он, похоже, не коготком увяз, а всем тельцем. Пусть маленьким, но собственным, дорогим ему тельцем. Губернатор всерьез испугался, причем даже не за потерю должности, положения, авторитета. Лишение безотказной кормушки – вот что страшнее всего. Даже потеря скромного денежного ручейка, плавно текущего с завода, где сейчас разворачивается весь этот кошмар, была равносильна для губернатора трагедии. Все отнимут. Везде кислород перекроют.

– А я тебе не верю, дорогой мой. – Смирнов хитро, так, чтобы никто вокруг не увидел, ткнул Германова в бок. – Давай напряги свои размякшие мозги. Авось поможет.

Губернатор действительно напряг память:

– Меня Дедов к Дорошину привел. Но нет, это не Дедов придумал.

Смирнов чуть не захохотал. Он живо представил Деда в роли политического заводилы.

– Думай дальше.

– Может, все придумал Дорошин? Погодите. Когда я подписывал у Дорошина эту бумагу, он кому-то срочно об этом доложил. Дословно, кажется, так: «Вот Дедов Михаила Михайловича Германова на подписание пригласил. Ты уж позаботься, чтобы в его области по твоей части было все в порядке. И по нормальным тарифам…» Вам бы, Виталий Петрович, что бы это подсказало?