Чтение онлайн

Но он мог превратиться в настоящего тирана, если дела начинали идти не так, как он задумал.

— Брайан! — заорал Дермот в трубке. — Судя по твоему голосу, ты до сих пор дрыхнешь! По моим расчетам, сейчас у вас уже начало десятого! Какого черта ты до сих пор в постели?!

Брайан рывком сел:

— В отеле ночью случился пожар.

— Пожар?

— Да. Кажется, на кухне загорелось масло.

— Надеюсь, никакой чертов пожар не помешает тебе завершить свою миссию, или я не прав?

— Ну конечно нет, — ответил Брайан и красноречиво закатил глаза.

Дермот был также известен тем, что в разговорах со своими подчиненными частенько употреблял слово «миссия», заходила ли речь об уборке дома или воплощении в жизнь его прожектов. Брайан представил себе Дермота: сигара в зубах, остренькие голубые глазки, расширенные от гнева, багровое лицо, густая копна каштановых волос, которые он регулярно подкрашивал, и грузная фигура. Дермоту пошло бы на пользу хоть изредка прогуляться по полю для гольфа, однако он предпочитал разъезжать по нему с шофером, на тележке, украшенной фирменной радиаторной решеткой от «роллс-ройса».

— Когда вы собираетесь забрать картины?

— Сегодня днем, — в сотый раз ответил ему Брайан.

— А потом сразу же самолетом назад?

— Да.

— И вы уверены, что вам не удастся уговорить художницу полететь с вами?

— Я ведь уже не раз говорил вам: она монахиня. Живет в закрытом монастыре, практически в полном уединении.

— Практически! Уединение — оно и есть уединение! Оно либо полное, либо его нет совсем! — прорычал Дермот.

— Послушайте, она как огня боится огласки. Скажите еще спасибо, что нам вообще удалось ее уломать написать для нас эти семь картин.

— Хоть убей, я этого не понимаю! Взять хотя бы Келлскую книгу, [4] которая выставлена на обозрение в Тринити-колледже в Дублине. Никто не делает тайны из того, что ее создали монахи! В чем проблема этой сестрички?

— Мы обещали ей, что ее имя останется в тайне.

— Обещания существуют для того, чтобы их нарушать. Ладно, мы к этому еще вернемся. Это лишь первый этап нашего плана. Говорю вам, она пишет как бог. С вашей стороны было очень благородно пожертвовать одну из ее работ на аукцион моей благотворительной акции «Глазами ирландца». — Дермот захихикал. — Бьюсь об заклад, вы и понятия не имели, какую ценность держали в руках!

Дермот был прав, но Брайану было неприятно в этом признаваться.

— Вы же знаете, нам с Шейлой всегда нравилось поддерживать самобытные ирландские таланты. Мне пришлось выложить кругленькую сумму за эту картину, — солгал он.

— А вы и должны быть щедрыми по отношению к ирландцам, на которых вы наживаетесь, продавая им барахло, которое у вас хватает наглости называть ирландскими сувенирами!

— Послушайте, Дермот, как только картины будут у нас в руках, я вам сразу же перезвоню. Обещаю. Договорились?

— Ладно, черт с тобой. А теперь, не откладывая в долгий ящик, переговори с этой монашкой. Посмотрим, согласится ли она хотя бы на одно интервью. И передай ей, что я построю для нее отдельный монастырь здесь, в Фениксе, где она сможет писать свои картины дни и ночи напролет. Кстати, и погода здесь гораздо лучше, чем в Ирландии.

— Вряд ли ее это заинтересует.

— Не могу я этого понять! Просто не могу! Ты же знаешь, на ее таланте можно заработать кучу денег. Ладно. Как я понял, вы не теряли времени даром, обналичив чек, который я дал вам, когда заказывал картины.

— А вы что думали, я спрячу его в ящик комода?

— Разумеется, нет. Но с моей стороны это был весьма щедрый жест — выписать вам этот чек. Полмиллиона долларов — это немалая сумма! И я хочу, чтобы эти картины украшали стены моего дома здесь, в солнечной Аризоне. И как можно быстрее! В наше время не так уж часто обнаруживаются подобные самородки. Ладно, у меня тут «Сотби» на параллельной линии. — И с этими словами он отключился.

Брайан закрыл крышку мобильника, швырнул его на постель и энергично потер глаза:

— Я и не представлял, какой это будет геморрой — связаться с Дермотом.

— Как жаль, что я в свое время так и не научилась разбираться в искусстве! — призналась Шейла. — Если б мы только догадывались об истинной стоимости этой картины, то ни за что не расстались бы с ней так легко, а эту так называемую «сестричку» сами взяли бы в оборот. — Она невесело рассмеялась. — Я до сих пор не могу поверить: ты сказал ему, что художница — монахиня!

— А что еще, по-твоему, я должен был ему сказать? Если бы Дермот, не дай бог, узнал, кто она такая на самом деле, вся таинственность разом бы исчезла.

— Это верно. Но с Дермотом надо держать ухо востро. Его на мякине не проведешь. Он отлично знает, что почем. Я, например, не отличу дешевую побрякушку от бриллиантового колье. Но стоит мне обнаружить какую-нибудь вещицу, на которой я могу выгравировать чью-нибудь фамилию, я просто не могу удержаться! — Она протянула руку за телефоном, стоявшим на ночном столике рядом с кроватью. — Я закажу кофе. Пока мы будем принимать душ и одеваться… — Она нажала на кнопку и немного подождала. — Алло, я хочу заказать в номер…

Клерк тут же перебил ее:

— Извините, сегодня мы не принимаем заказов.

— Что? — растерялась Шейла.

— Никаких заказов мы сегодня не принимаем. Можем предложить вам скромный завтрак в обеденном зале. Извините. Мне очень, очень жаль.

Шейла вздохнула и повесила трубку:

— Никаких заказов они сегодня не принимают! Просто великолепно! — Она покачала головой. — Мне всегда нравилось останавливаться в замке Хеннесси, но на этот раз не терпится поскорее убраться отсюда.

— И на это имеется много причин, — согласился с ней Брайан. — Будем надеяться, что сегодня утром мы не столкнемся с этими настырными Рейли.