Чтение онлайн

Усевшись на камни, Стольников порылся в рюкзаке и нашел флягу. Жадно припал пересохшими губами к горлышку, сделал два глотка и, вылив последние капли на ладонь, растер воду по лицу.

Приехали, вот уже и воды не осталось. Сколько человек без воды может продержаться? Кажется, три дня? Но ведь не при такой несусветной жаре. Скорей бы ночь наступила, когда не так печет. Хотя темнота — тоже не подарок: страшно, вдруг набросится какой-нибудь зверь…

— Ангелы!.. Космонавты!.. Снежные люди! — завопил Андрей, подпрыгивая и размахивая руками. Крик разнесся далеко и повторился долгим эхом.

Обессилев и надорвав связки, он закашлялся, перед глазами поплыли мутные круги. А когда пришел в себя, то ему показалось, что далеко внизу, по лощине, двигаются две фигуры. Неужели люди?! Люди!

С нечленораздельным мычанием Стольников принялся спускаться по склону. Камни сыпались под ногами. В одном месте Андрей упал, но тут же быстро вскочил на ноги. Вдруг люди уйдут, и он не успеет догнать их! Попытался закричать, но вместо зычного крика — телережиссеры считали, что у Стольникова хорошо поставлен голос, — получилось тихое бормотание, будто он обращается к собеседнику, находящемуся рядом.

Тогда, вспомнив про бинокль, он торопливо достал его из рюкзака и уставился в окуляры.

Он разглядел двоих мужчин в камуфляжной форме. Издалека оба были похожи один на другого: смуглые, бородатые, с одинаковыми рюкзаками. У каждого за спиной еще зачехленные комплекты крупнокалиберной снайперской винтовки. Они шли по едва заметной тропинке. У шедшего первым в руках был автомат с оптическим прицелом, второй нес альпинистское снаряжение — альпеншток, моток троса. Он вдруг оглянулся и посмотрел в бинокль в сторону Стольникова. Захотев инстинктивно спрятаться, Андрей с ужасом обнаружил, что оказался на открытом месте.

В это время второй что-то сказал первому. Тот остановился и тоже уставился через бинокль в сторону Стольникова. Андрей наблюдал за ними, пытаясь понять, кто это такие. Он надеялся по эту сторону границы первым делом встретить своих. Но, похоже, это все-таки нарушители границы, сами его боятся. Тот, который раньше шел первым, вскинул автомат и прицелился.

Стольников — откуда только силы взялись — стремительно побежал наверх, потом свернул направо, спрятавшись за большой камень. Переведя дыхание, осторожно выглянул и увидел, что воинственная парочка торопливо уходит по лощине. Иногда второй оглядывался в его сторону.

«Во, блин, встретил себе подобных, — с усмешкой подумал Стольников. — Уж лучше быть одному».

Минут через десять он выглянул еще раз. Мужчин не было видно. Зато далеко внизу Андрей увидел серо-зеленый овальчик и, присмотревшись, понял, что это озеро. Вода! И не просто вода, а там ее видимо-невидимо. И пей сколько влезет, и купайся. Он с удовольствием побежал бы к этому озеру. Однако, поскольку агрессивные незнакомцы скрылись в том же направлении, ему пришлось отказаться от своего намерения. Надо выждать. От злости на злодеев он заскрипел зубами.

Владимир поймал себя на мысли, что за те несколько дней, которые пробыл на заставе, он стал почти таким же суеверным, как его мать. Наталья Тимофеевна верила во всякого рода существующие приметы вроде тринадцатого числа или упавшей ложки да еще свои собственные прибавила. Брала, например, утром какую-нибудь книгу и раскрывала наугад: что будет написано на четвертой строке сверху, то сегодня и произойдет. Такой она изобрела гороскоп.

Владимир сегодня сделал то же самое. Проснувшись, раскрыл «Капитанскую дочку» и прочитал: «Батюшки, беда! — отвечала Василиса Егоровна. — Нижнеозерная взята сегодня утром. Комендант и все офицеры перевешаны. Все солдаты взяты в полон. Того и гляди злодеи будут сюда…».

Вот тебе и отрывочек! Ведь им сегодня ехать на встречу с моджахедами, менять Селима на отца Лейлы. А тут такие мрачные перспективы.

С заставы выехали ровно в девять. Особист Касьян сел в кабину, остальные забрались в кузов: Аскеров, Ратников и четверо солдат. Селим сидел в наручниках и не переставал ехидно улыбаться. Лейла хотела ехать вместе с ними, однако Мансур опасался инцидентов и сказал, чтобы она прибыла туда на пятнадцать минут позже. К тому времени все станет ясно. Когда машина остановилась у реки, от противоположного берега отплыла резиновая камера, на ней был один человек, он суетливо греб веслом. Когда камера приблизилась и уже не вызывало сомнений, что это Назар Шарипов, с Селима сняли наручники.

Потирая запястья, он нагло улыбался пограничникам.

— Не скучайте тут без меня. Еще свидимся.

— Топай, топай, давай, — хмуро сказал Касьян, с трудом сдерживаясь, чтобы не врезать по лоснящейся усатой роже.

На берег, пошатываясь от слабости, выбрался Шарипов — исхудавший, небритый, в том же костюме, в котором его похитили. Машинально хотел вытащить из воды камеру.

— Камеру не трогай! Оставь! — прикрикнул Селим. Он буквально вырвал из рук у Назара плавсредство и оттолкнулся от берега. Поджидавшие его на противоположном берегу Пянджа три моджахеда, приветствуя, размахивали руками.

Шарипов подходил к пограничникам в невменяемом состоянии, даже пошатываясь. Видимо, пребывание в плену порядком измотало этого здоровяка.

Аскеров первым кинулся к нему.

— Здравствуйте, Назар Юсуфович! С вами все в порядке? Рад вас видеть. Сейчас и Лейла приедет.

Назар сначала шарахнулся от неожиданности, затем узнал жениха дочери и кинулся к нему с объятиями, слезно причитая:

— Мансур! Сынок! Благослови тебя Аллах на долгие годы! Я знал, что ты мне поможешь! Знал, только ты спасешь, дорогой мой человек!

Поддерживая спасенного под руку, капитан повел его к машине, на ходу спрашивая про его самочувствие и настроение.

— Хорошо мне, хорошо. Дома всегда хорошо. Что я там пережил, если бы ты только знал, сынок. Все потом расскажу подробно.

Остальные пограничники тоже здоровались с Шариповым, поздравляли его с освобождением. Тот благодарил их, пытался каждого обнять и расцеловать. Потом Аскеров приказал Ратникову доставить Назара в отряд. Услышав это, Шарипов удивился:

— Почему в отряд? Я домой хочу.