Чтение онлайн

Лицо Бободжона расцвело в благодарной улыбке. Он принялся изливать на капитана одну благодарность за другой. Как будто раньше нарочно молчал, экономил силы, а сейчас решил возместить столь долгое молчание обилием благодарственных слов. Аскеров жестом остановил поток его красноречия, попрощался и вышел из магазина. Он был донельзя удивлен тем, что Шарипов ни с того ни с сего продал магазин, теперь он хотел побыстрее поговорить с Лейлой, чтобы узнать истинные причины этой сделки.

Подходя к дому Шариповых, капитан надеялся услышать голос Лейлы, однако этого не произошло. Он даже засомневался: стоит ли сейчас идти туда, беспокоить хозяев. Вдруг в семье произошла конфликтная ситуация и появление постороннего человека — увы, своим для них Аскеров еще не стал — вызовет у хозяев недовольство. Однако ноги, казалось, сами по себе несли его к дому любимой.

Подойдя к забору, Мансур услышал в глубине двора какую-то возню. Тогда он открыл калитку и вошел на участок, где сразу увидел Назара. Тот загружал в старенький пикап коробку с домашней утварью. Это уже был далеко не первый груз — кузов машины был наполовину заполнен. А на крыльце поджидали своей очереди чемоданы, тюки, коробки.

Когда Мансур поздоровался с хозяином, тот от неожиданности едва не выронил объемистую коробку, и капитану пришлось подбежать, чтобы поддержать Назарову ношу и помочь затолкать ее в кузов.

Потом Шарипов направился за следующей поклажей, но у крыльца сел на ступеньки. Он кряхтел, охал и был так взбудоражен, будто его застали на месте преступления. Бормотал, непонятно к кому обращаясь:

— Ты, Мансур… Ой, мама… Ой, Аллах…

— Простите, уважаемый Назар, не хотел напугать.

— Это ты прости, дорогой. Нервы совсем никуда не годятся. Больные совсем стали нервы мои…

— Куда вы собрались ехать?

— Да куда я особенно соберусь, Мансур. Это все так — мелкие хозяйственные дела. Кто их без меня делать будет?

Он как-то натужно засмеялся, и Мансур начал беспокоиться за его состояние: уж не сбрендил ли Назар, находясь в плену? Может, его там так избили, что он стал плохо соображать. Вот и магазин, на который не мог нарадоваться, продал.

Капитан предложил Шарипову помочь, однако тот с несколько преувеличенным пылом отказался. Говорил, что, наверное, у начальника заставы сейчас полно своих забот, наверное, он спешит, и чувствовалось, надеялся услышать утвердительный ответ. Однако Мансур простодушно отвечал, что есть у него минут десять свободных, с удовольствием поможет.

Поняв, что шансов избавиться от незваного гостя у него нет, Назар предложил Аскерову присесть рядом с ним на ступеньку, что тот охотно и сделал.

— Ты Лейлу искал? Она пошла к подруге.

— Да нет, я просто так зашел, проведать. Рядом проезжал, грех было не зайти.

Мансур не решался назвать прямо причину своего визита и поэтому тоже чувствовал себя неловко.

— Значит, вы говорите, все у вас в порядке. Почему же вы тогда уезжаете? Ведь сегодня вечером у вас должен состояться праздник. Или вы его отменили?

Этого Назар больше всего и боялся. Не хотелось ему, чтобы капитан узнал о торжестве, на которое не приглашен. Этим он и дочку подвел. Она тоже держала это в секрете.

— Да-а, — протянул Шарипов, — вечеринка будет. А я разве не говорил тебе? Неужели забыл? У меня прямо с головой что-то неладное творится.

— Лейтенант Ратников сегодня вечером прийти не сможет, — отчеканил Мансур. — Он находится в горах, в поиске. О чем и просил передать вам.

— Ой, да бог с ним, с этим лейтенантом. А ты приходи, Мансур, приходи, я приглашаю, — начал выкручиваться Шарипов, пряча глаза.

Аскеров категорически отказался от приглашения, сославшись на то, что нет ни времени, ни настроения. Сказав это, он встал и направился к воротам. Вскочив, Назар побежал следом за ним:

— Постой! Постой, Мансур! Я знаю, зачем ты пришел, знаю! Ты меня спас, я тебе благодарен! И я буду последним мерзавцем, если забуду это! Я недостойный, подлый, тебя сразу не позвал! Хочешь, на коленях ползать буду, прощения просить? Ты же благодетель мой! Ты спаситель!

— Назар, ничего мне от вас не надо.

— Нет, надо! Надо, и ты будешь прав, если потребуешь что угодно! Я же теперь должен сказать тебе — не плати калым, золотой ты мой, бери дочку так, без денег! Бери на здоровье! Будьте счастливы!

— Я и не думал… — растерянно произнес Аскеров.

— А за что эти бандиты меня украли, ты тоже не думал?! За что били меня, в грязи валяли, говорили, мы твою дочку тоже возьмем, больно хороша она. Это из-за тебя все! Ты причина моего похищения! Известно тебе это?!

Капитан принял обвинения молча, сознавая всю их жестокую справедливость. Шарипов же перешел в наступление. Все сильнее распаляясь, он продолжал бушевать, с обиженным видом размахивая длинными руками:

— А как ты меня спас! Поймал самого крутого моджахеда и обменял. Подумаешь, какая честь для меня! Ты их так унизил, ты им так показал, что они никто! И теперь они не простят ни тебя, ни меня. Мне так и сказали: «Назар, иди домой, ты свободен. Только отныне ты все равно наш, всегда будешь наш! И ты, и дочь твоя будете кровью плакать и платить нам до конца дней своих за вашего капитана кяфира!..» И как мне после этого тебя благодарить, Мансур?! Сколько раз кланяться?! В один прекрасный день ты уйдешь отсюда со всеми танками, вертолетами, а мы останемся. Я здесь дом построил, вырастил дочь, похоронил ее мать, а завтра уеду. Потому что мне страшно. Потому что всем на нас наплевать. Прокляты и забыты — это мы, простые люди! Прокляты и забыты! Что можно с этим поделать?!

Прерывисто дыша, Назар со слезами на глазах смотрел на собеседника. Испуга не было, скорее отчаянный вызов — мол, казни теперь меня за мою правду. Только когда Мансур повернулся, чтобы уйти, хозяин уже пожалел о сказанном. Он даже порывался окликнуть капитана, но не решился и остался стоять на месте, растерянный и виноватый. Аскеров шел, опустив голову, и только уже в воротах, прежде чем закрыть за собой калитку, повернулся, взглянул Шарипову прямо в глаза и сказал:

— Простите меня, Назар.