Зеркало смерти
Шрифт:
– Как я докажу?
– У меня тут, – следователь похлопал по папке, – ее заявление. И Наталья Ильинична утверждает, что о деньгах вы знали, есть свидетель, который это подтвердит.
– О чтоб ее, – сморщился он. – Я понял. Людмила? Эта всех оговорит. Я ничего не знал о деньгах.
– Значит, любовница вам ничего не сказала?
– Какая? – смешался он.
– То есть которая, хотите вы сказать. Я говорю о библиотекарше. Разве не она попросила вас обыскать часы на чердаке? Разве не вы провели в доме ночь?
Дмитрий помотал головой. Вид у него был затравленный:
– Эти чертовы бабы сами все задумали и провернули. Без меня. А теперь нашли крайнего! И все потому, что алкоголик-сторож говорит, будто узнал меня! Да он себя в зеркале не узнает, если увидит! Вы ему верите…
– То есть в гаражах были не вы?
– Не я, то есть… – Дмитрий даже начал заикаться.
– Я был неподалеку, гулял. Что мне врать – вы же все равно спросите об алиби.
– Гуляли? Вы упомянули, что жили в другом районе города. Почему вас понесло на гору?
– Хотел с Татьяной встретиться, – неохотно признался он.
– И встретились?
– О чем вы говорите? – он метнул косой, злобный взгляд. – Ловите меня, да? Я не видел ее в тот вечер.
– Вы были там один?
– Конечно.
– Почему – конечно? Сторож уверяет, что за вами шел кто-то еще.
– Никто за мной не шел, – брякнул Дмитрий и вдруг замолк.
Следователь смотрел на него задумчиво и, казалось, без малейшей неприязни.
– Послушайте, Дубинин, хватит играть в невинность. Вы постоянно проговариваетесь. На вашем мобильном телефоне – множественные отпечатки пальцев покойной. Свидетели говорят, что в ту ночь у нее был мобильный телефон. Эта роскошь была ей не по карману, так что она явно взяла его у кого-то на время. Но когда нашли тело, телефона в сумке уже не было. Уже одной этой улики мне хватит, чтобы сгноить вас в тюрьме. Лучше бы вы сами все рассказали.
Тот затрясся. Вскочил, сел, снова встал. Его лицо исказилось, взгляд приобрел стеклянное выражение.
– Пускай, – хрипло сказал он. – Я скажу все, чтобы вы еще чего на меня не наговорили. Я не убивал ее. Честно. Это был несчастный случай. Неужели вы верите, что я – убийца?
Его рассказ был столь же бессвязным, как его романы – это после оценили люди, ради любопытства прочитавшие книги «гаражного убийцы», как вскоре окрестили Дмитрия. Судя по его словам, он действительно узнал о большом куше, спрятанном в часах, от Татьяны. Об исчезнувших деньгах та узнала от родственницы Анюты, о часах – от сестры, которая сразу отказалась участвовать в этом деле. Татьяна страшно возбудилась.
– Я не мог поверить, что она всерьез посылает меня на такое, но она стояла на своем. Я как раз был неподалеку. Таня позвонила мне на мобильник и велела туда бежать, ну я и кинулся. Только в доме уже кто-то был.
Он услышал громкую музыку, затем – новости по радио. Заглянул в дверь, которая оказалась незаперта, и увидел, что в кухне никого нет. Со слов любовницы он знал, что в доме – женщина, бояться нечего. Он даже слышал, как она где-то в глубине дома моет окно – визжало протираемое газетой стекло. Его появления Наташа даже не заметила. Дмитрий быстро поднялся на чердак, сразу бросился к часам и обнаружил их пустыми. Пока рылся в механизме, что-то толкнул, и часы неожиданно пошли. Эффект, поразивший Наташу, – то, что вечером они показывали точное время, Дмитрий объяснил по-своему.
– На самом деле они шли неточно. Когда я их пустил, стрелки стояли на часе, но это было не в час, а позже. Но они страшно спешили, так что постепенно совпали с точным временем.
Спуститься вниз он уже не смог – внизу в это время возилась Наташа. Он слышал все через открытый люк чердака, который и не подумал за собой прикрыть, когда вошел. Ведь Дмитрий рассчитывал, что дело займет не больше минуты… А потом он услышал, как женщина запирает входную дверь, и понял, что попал в ловушку.
– Мне пришлось спрятаться. Я боялся, что она станет убирать чердак… Но она не убирала. Вошла туда уже вечером, уставилась на часы и страшно испугалась… Я видел ее из-за шкафа – там в углу стоит такой разломанный шкаф, я туда и залез. Если бы она посмотрела внимательней… Потом она убежала, а через некоторое время я убедился, что внизу тихо, и слез. Перед этим еще раз проверил часы, хотелось убедиться, что денег все-таки нет. И сломал. Там все двигалось внутри, и было такое старое… Еще руку поранил!
Он показал давно зажившую царапину на тыльной стороне ладони.
– Во сколько это было?
– Эти чертовы часы опять показывали час. Но они спешили, так что думаю, было двенадцать, не больше.
Любовницу отчет не удовлетворил. Она заявила, что он плохо искал, и потом, только полный дурак мог полезть в дом, где кто-то есть. Она говорила, что непременно нужно предпринять еще одну попытку.
– И вы ее предприняли?
Он покачал головой:
– Нет. С меня хватило первого раза, да и не было там ничего. Наташа уверяла, что деньги пропали, стало быть, их просто спрятали в другом месте. Но эти женщины… Упрямы, как ослицы, никому не верят. Татьяна решила искать сама и сделала это.
– Вы были с ней?
– Нет! Я даже пытался ее отговорить, но у меня не вышло. Тогда я побежал туда, чтобы остановить ее. У меня и на уме ничего не было… Я даже ее сестре позвонил, попросил мне помочь, чтобы та не натворила глупостей.
– И она помогла?
– Она сказала, что скоро придет.
– Куда?
– В дом на горе. – У Дмитрия приметно тряслись руки. – Татьяна забрала у меня мобильник, чтобы срочно связаться со мной, если будет нужно… Она говорила, как одержимая, и была зла на весь мир. Она вообще была странная, считала, что ее все обижают, не понимают… Но иногда, когда она переставала обвинять всех в своих несчастьях, становилась интересной.
– Не отвлекайтесь. Вы встретили Татьяну той ночью?
– Я опоздал, – трясущимися губами выговорил тот. – Когда я прибежал к дому, он был освещен и я понял, что внутри люди. Пришлось вернуться. Я шел через гаражи, уже не торопясь. Теперь я понимаю, что мы разминулись на какие-то минуты. Не будь этого, ничего бы не случилось. Я думаю, она уже шла обратно, когда я бежал туда… Но в гаражах, если свернуть в другой проход, никого не заметишь…
Он говорил, что проходя мимо темного провала, заметил какое-то слабое шевеление внутри и резко остановился. Чем дольше он туда смотрел, тем яснее понимал – внутри кто-то или что-то есть.